Любопытным пришлось умерить аппетит. Попытку задавать вопросы Гор жёстко пресёк и всем осталось только строить догадки.
После завтрака вся компания перебралась на палубу.
Загорали, купались. Для купания яхту остановили, мы спустились на специальную плоскую платформу.
Купание в открытом океане — это что-то! Хотя все плавали как нормальные люди, а я — в спасательном круге. Иначе, Миша не разрешал спуститься в воду.
Они с Гором от купания отказались. Видимо, больно обоим. Лежали в шезлонгах. Вот под тем соусом, что он не в состоянии как следует проконтролировать мою безопасность, так как со мной плавать сейчас не может, и был поставлен ультиматум:
— Либо ты плаваешь в обнимку со спасательным кругом, либо лежишь и загораешь рядом со мной в шезлонге.
Естественно, я выбрала круг.
Миша, опасаясь моего плаксивого настроения, целый день держал меня в коллективе. Справедливо полагая, что так я лучше смогу развеяться.
После купания и вкусного обеда мы вернулись в каюту и легли спать. К ужину я вышла абсолютно восстановившись.
Настроение было просто прекрасным.
Вспоминала признания, которые подслушала ночью.
В этот вечер, я впервые вырядилась в платье. Точнее, одела сарафан, короткий, облегающий, на узких бретельках, цвета морской волны. Под ним было такого же цвета бельё, на ногах — удобные туфельки на довольно высоком каблуке. Волосы чуть подобрала спереди — заплела тонкую косичку от виска до виска ободочком, а сзади оставила свободно падающую гриву.
После ужина девицы заскучали, и было решено — устроить вечеринку. Зажгли фонари.
Через распахнутые окна кают-компании на палубу вырвалась электронная музыка. Оказывается, на яхте было соответствующее оборудование. И тот самый парень, который нам готовит и обслуживает, превратился в диджея.
Гор и Миша продолжали полулежать в шезлонгах, явно не собираясь двигаться.
А на меня накатила ностальгия.
Некоторое время ещё сидела и смотрела на танцующих, а потом, решительно поднялась и присоединилась к ним. Как когда-то в клубе, на тумбе, музыка подобралась к моему сердцу, сплелась с ним. Тело задвигалось в ритме ударов, и стала уходить в этом кипучем вихре: и боль от бездушия отца, и страх расставания с сыном, и растерянность перед новым вызовом судьбы. Всё плохое просто выплеснулось в движении и стало так легко!
Когда я устала, и упала отдохнуть рядом с Мишей, заметила, как сильно он потрясён.
— Если бы я уже не любил тебя, девочка, то влюбился бы сейчас. Ты сногсшибательно двигаешься!
К концу путешествия и Миша и Гор, успели восстановиться.
По возращению из путешествия на яхте, меня ждала катастрофа!!!
Михаил решил забрать меня с собой в Гонконг.
Поначалу всё шло прекрасно. Едва вернувшись, я потребовала отвезти меня к Волчонку. По дороге к дому, где жили мои самые дорогие, заехали в крупный торговый центр, я накупила подарков.
Малыш, под присмотром Надежды Матвеевны, играл во дворе с соседским мальчиком. У него уже появился первый друг тут! Я внимательно рассмотрела его, пока нас с отцом не заметили — вид у ребёнка здоровый, улыбка светлая, беззаботная!
Увидел, побежал ко мне раскинув ручки, как маленькие крылышки. Я подхватила сына под мышки, закружила.
Отец позволил переночевать у них, он был очень доволен развитием моих отношений с женихом. Всё шло по его плану.
Моё обучение в университете было организовано. Правда, на занятия прийдётся ездить из дому, что довольно далеко, неудобно и долго. Однако, проживание в студенческом кампусе или на съёмной квартире, поближе к месту учёбы, Михаил категорически запретил. Каждый день до своего отъезда он проводил со мной. Уровень близости в наших отношениях уже не был секретом ни для его семьи, ни для «моей».
Приближался день, когда Мише нужно было лететь в Гонконг.
Однажды, мы лежали, обнявшись, после близости. Миша лениво перебирал пальцами мои волосы и, вдруг, говорит:
— Ты поедешь со мной. Всё равно, тебе никогда не прийдётся работать. Зачем тебе этот университет? Зимой приедем на нашу свадьбу.
Он, я заметила, сильно нервничал, когда шла речь о моей учёбе. И я понимала, что причина не только желание не расставаться со мной. Основная причина — Гор. Надо же, чтобы он тоже учился в этом университете!
Момент, когда Миша сказал, что хочет увезти меня с собой, стал для меня ужасным потрясением!
Когда поняла, что мне грозит долгая разлука с сыном, я расплакалась. Горько, безнадёжно.
Миша ничего не понял поначалу. Почувствовал, что затряслась рядом, уткнувшись лицом в подушку. Приподнял меня за плечи, увидел, что рыдаю, напрягся…
Я же лихорадочно искала аргументы, пока эта мысль не укрепилась у него в мозгах.
— Миша, я тоже не хочу с тобой расставаться. Больше всего на свете хочу, чтобы ты не уезжал! Но я также хочу, чтобы с тобой было по-человечески. Не так как с Гором! — говорила быстро, горячо, пытаясь унять свой дурацкий плач.
Я понимала основную причину, по которой меня не хотели пускать в университет — ревность. Злилась, что не могу держать себя в руках, когда нужно собраться и убедить мужчину поступить по-моему.
