Убить Зиму? Убить ментов? Убить ментов и Зиму? Подставить их во время очередной встречи? Подстроить несчастный случай? Инсценировать ограбление? Поджечь полицейский участок и вытащить сейф, чтобы уничтожить все документы по делу Маши?.. Хорошенько припугнуть ментов и их семьи? Слить дезу о Зиме его же бойцам?..
Были среди них и более экзотические — смена внешности для Маши, новые документы на другое имя, жизнь с чистого листа?
Остановился на комбинации: убить Зиму, поджечь ментовку, украсть сейф, запугать ментов.
Вариант с новыми документами для Маши был самым простым, но она отказалась от него с таким громким фырканьем и рассерженным шипеньем, что я отмел его почти сразу же.
Машина плавно остановилась у ворот, и ко мне повернулся новый водитель. Я привык ездить с Мельником, но сегодняшним вечером он и Иваныч заняты.
— Это все на сегодня, свободен, — сказал я ему и вышел.
На улице прохладно, и у меня изо рта вырвалось облако пара. Я с трудом забрал с заднего сидения все, что купил, и медленно пошел по дорожке к дому. В одной руке у меня был огромный букет, на другую навешаны пакеты с фруктами, конфеты и бутылку шампанского я держал подмышкой.
Маша должна быть дома. На протяжении последнего месяца она каждый день дома. И потихоньку уже начала сходить с ума в «четырех стенах» — как она сама говорила. Хотя стен гораздо больше, и занятий для нее дома тоже достаточно. Ну, ладно. Я тоже в первую неделю после ранения дома извелся.
Сегодня отпразднуем ее свободу, а завтра рванем с ней к родителям Аверы, у которых живет Гордей. Проведаем пацана, сами развеемся.
Я уверен в том, что сегодня все пройдет как по маслу. И завтра уже не будет проблем с выходом из дома.
Потому что Зимы не будет.
А потом можно поехать на море. Отдохнуть от этого марафона длиной в пару месяцев, когда произошло столько херни, сколько обычно и за год не происходит. Маша как-то сказала, что в сознательном возрасте ни разу не была на море: только крошкой, пока был жив ее отец.
Я думал притащить сегодня с собой еще и билеты на самолет, но потом решил, что пусть она сама выберет, куда хочет. Мне-то все равно.
Все равно куда, если ей там понравится.
Я чувствовал себя дурным пацаном. Словно мне снова шестнадцать и до усрачки нужно удивить девчонку, которая мне нравилась. Мне хотелось, чтобы она улыбалась.
Я понимал, что ситуация сейчас — говно, так что не до улыбок или веселья, но смотреть на нее грустную оказалось почему-то больно. Что-то неприятное скреблось и царапалось внутри. Наверное, совесть? Ведь частично во всем происходящем была и моя вина.
Раньше в ее глазах я видел что-то светлое. Теперь в них поселилась сраная тревога, которая не давала ей спать по ночам. Тревога и страх, и это выворачивало меня наизнанку. И чем дальше, тем больше было страха. А я не хотел, чтобы она боялась. И это было чертовски неправильно.
Как и обещал, я сделал все, чтобы решить эту проблему. Я пообещал защищать, и я держал свое слово.
Поэтому я представлял, как сейчас она обрадуется, как вспыхнет счастливой улыбкой, как бросится мне на шею, когда я расскажу ей, что бояться больше не нужно. Зима мертв, все материалы по делу уничтожены, и ей больше ничего не грозит. Я представлял ее радостное щебетание и улыбался, как дурак.
А потом я обниму ее, зароюсь руками в густые волосы и утащу в спальню — мне как раз недавно разрешили поднимать тяжести. Ха. Главное случайно не назвать тяжестью ее...
В окнах на первом этаже нигде не горел свет. Странно. Обычно в это время Маша залипала в телик в гостиной или там же читала... Я толкнул ногой дверь и протиснулся внутрь через образовавшуюся щель. Так. Темнота в доме мне не нравилась.
Охрана уже давно не дежурила в доме — с тех пор, как уехал Гордей. Остальных я отпустил на незапланированный выходной — хотел побыть сегодня с Машей только вдвоем. Но она-то должна быть внутри. И, по моему плану, сейчас должна была встретить меня у входа.
А вместо этого меня встретила лишь темнота и странная, загробная тишина. Из гостиной не виднелся голубой отсвет телевизора: значит, Маша не на своем привычном месте.
— Маш? — позвал я, опустив все, что держал, прямо на пол.
Потом щелкнул выключателем и огляделся. Пусто.
— Маш?! — уже громче позвал я и прошел сперва по первому этажу: гостиная, туалет, коридор на кухню, кладовки, пустая комната под спальню или кабинет — никого.
По лестнице на второй этаж я уже бежал. И двери распахивал с громким стуком. Ее не было нигде: не в спальне, ни в кабинете, ни на балконе, ни в ванной — нигде. Я дернул в стороны дверцы шкафа с ее шмотками и увидел пару пустых вешалок. В последние недели я накупил ей кучу новых вещей, но все они смотрели сейчас на меня. На некоторых даже этикетки срезаны еще не были.
Не хватало только дурацких черных свитеров, которые скрывали ее фигуру. На прикроватном тумбочке аккуратно лежали браслет и кольцо — также мои последние подарки. А на кровати поверх покрывала — сложенный листок бумаги.
— Твою мать! — выругался я и хлопнул дверной створкой с такой силой, что зеркало с внешней стороны жалобно зазвенело.