Отцовский сослуживец смотрел на меня глазами, которые я помнила еще с детства. Добрые глаза дяди Саши, который, приходя к нам в гости, всегда приносил что-нибудь для меня. Конфетку, игрушку, любую мелочь — но как же было приятно, что есть такой взрослый, который заботится обо мне и дарит подарки...
Вместе с отцом они работали в милиции, потом вместе отправились же в Афган, но попали в разные части. Мой отец погиб, а дядя Саша вернулся домой. Мы долго про него ничего не слышали... Даже думали, что он тоже погиб или пропал без вести. Семьи-то у него не было, искать, кроме нас с мамой, его было некому. А нам, как не родественникам, разумеется, никто ничего не говорил. А потом он объявился сам. Пришел к матери и сказал, что его босу нужна прислуга в загородный дом.
Так мы узнали, что дядя Саша, сослуживец отца, бывший милиционер, борец с организованной преступностью и все такое прочее, спутался с бандитами.
Я смотрела сейчас на него: те же добрые глаза из моего детства в окружении множества морщин: он всегда любил посмеяться над чужой шуткой и пошутить сам. И лицо такое же, разве что постаревшее немного, со складками на переносице и на лбу. Волосы уже все полностью седые, пострижены коротким, аккуратным ежиком. Но человек напротив меня стоял уже совершенно другой. И глаза смотрели уже совсем по-другому: жестко, цепко, как на добычу.
— Ну, говори тогда, что молчишь, — он поторопил меня, потому что я опять утонула в своих мыслях. Такой уж, видно, был сегодня день.
— Да, — я тряхнула косой и сосредоточилась. — Я просто... просто влезла, сама не знаю во что...
— Тебе и не нужно, — тут же отбрил он, и я поспешно закивала.
Тут я ничуть не лукавила и была согласна с дядей Сашей на двести процентов.
— И знать совершенно не хочу, — поспешно добавила я. — Но я переживаю, что могут быть последствия... для меня, — я подняла голову и встретилась с его изучающим взглядом.
Конфеты и подарки из детства остались в прошлом, далеко позади. Он смотрел на меня с легким прищуром, явно что-то обдумывая. Наверное, все правильно. Я ведь тоже совсем не так девочка, которую он носил на плечах на демонстрациях и покупал потом мороженое в вафельном стаканчике.
— Например? — он сделал вид, что не понимает, хотя прекрасно, прекрасно понимал. Не мог не понимать.
— Я помешала кому-то похитить сына Грома... Громова... Кирилла. Думаю, этот кто-то очень зол, — я устала играть в эти игры и поэтому сразу сказала все прямо.
Краем взгляда я видела, что парни в будке пялятся на нас безо всякого стеснения. Ну-ну.
— А, ты об этом, — он улыбнулся улыбкой, в которой веселья не было ни капли. — Об этом не переживай. Конечно, мы приставим к тебе человечка, походит за тобой, присмотрит.
Проследит, не побегу ли я к ментам. Или еще куда-нибудь. Как мило.
Я точно также сквозь зубы улыбнулась дяде Саше в ответ, и он кивнул, довольный. Я все поняла, и он тоже все понял.
— Я не собираюсь никому ничего рассказывать, — без обиняков выпалила я. — Мне не нужны проблемы.
Оба моих заявления были чистейшей правдой. Я вообще многое бы отдала, чтобы не привлекать к себе никакого внимания. То старое дело... Может, Боженька все-таки существует, и именно он уберег тогда глупенькую, молоденькую Машу Виноградову от тюрьмы или чего-то похуже?.. Не знаю. Но одно я знала точно:
— Машенька, никто так о тебе и не думает, что ты, — сказал дядя Саша таким голосом, что сразу стало очевидно: думают, и еще как.
Уже трясут мое прошлое, уже роют носом землю. Мелькнула глупая мысль: может, сознаться первой? Но я сразу же ее прогнала. Маша, ты что, совсем сдурела? А потом окажется, что чертов Бражник был кому-то из них другом, братом, сватом, кумом, и меня просто сравняют с землей... Если мне захочется умереть, то я выберу какой-нибудь другой способ, пожалуй.
— Отлично, — весело прощебетала я. — То есть, мне можно спать спокойно? За мной, если что, присмотрят?
— Именно, — кивнул дядя Саша и улыбнулся.
Как аллигатор.
На середине пути от кухни до просторного холла на первом этаже Гордей созрел до выводов.
— Пап, — я почувствовал осторожное прикосновение его ладони к своей руке. — А это ничего, что я Маше предложил подвезти ее, не спросив тебя?
— Чего.
Сын приуныл, насупившись. Подбросить девку до метро мне ничего не стоило, тем более она мне вроде как сына спасла. Вроде как. Пока пацаны ничего другого не выяснили. В общем, был здесь сугубо воспитательный момент с Гордеем. Чтобы думал, а потом уже говорил.
— А ты против?
— Ты должен был сначала спросить меня. Я еще не решил, может, ты вообще в школу не пойдешь, дома пока посидишь.
— Ну пап!
Тут я, конечно, лукавил. В школу под усиленной охраной я его завтра отправлю. Там и своя охрана есть, и учителя присмотрят. Не зря же я столько бабок каждый месяц отваливаю. Не хочу, чтобы он один по дому шастал. Где-то есть крыса, которую я пока не нашел. И пока я эту крысу не убью, Гордея я могу доверить лишь паре человек.