— Я за водой, — сказал я ей и поспешно вышел из кухни и дома моего детства.
Вот в таких местах росли будущие бандиты.
Воды здесь можно было набрать только у колодца или у ручья, спустившись по пологому холму. Взяв два чудом не проржавевшим насквозь ведра, я пошел к колодцу. Воспоминания накатывали одно за другим, и от них не получалось отмахнуться. Сколько лет я здесь не был уже?
Единицы знали об этой деревеньке, поэтому я и решил, что отсижусь здесь. Везде будут искать: в загородном доме, в городской квартире, в офисе, у Аверы и Капитана. Везде, но не здесь. Я бы предпочел прятаться в одиночестве, но отпустить девчонку никуда не мог. Пока.
Во-первых, перестрелка и авария стали для нее потрясением, и неизвестно, что она может выкинуть, пока испугана и шокирована. Во-вторых, она поневоле стала свидетелем вещей, которые ей видеть было не нужно. И пока я не пойму расклад, то хочу ее контролировать. Если менты сцапают ее такую, она может дать совсем ненужные мне показания. А я ведь собираюсь уходить в «белый» бизнес.
Ха. Ушел уже, два раза.
В-третьих, я хочу к ней присмотреться. Слишком много херни случилось с того дня, как она пришла в мой дом, и я находил это очень подозрительным. Каждый раз она оказывалась вовлеченной в события, и еще немного, и я перестану считать это простым совпадением... Могли ли ее подослать ко мне? Формат в самый раз: невинный, хлопающий огромными глазками олененок. Ну просто бэмби, мать ее.
Не встретив по дороге до колодца ни души, я умылся прямо там и набрал два ведра холодной, прозрачной воды. Наконец-то, я смысл с лица всю эту грязищу и кровь. Плечо, по которому чиркнула пуля, тоже вроде перестало кровить. Перевяжу его, когда Мельник привезет аптечку.
С полными ведрами возвращаться обратно в горку с непривычки было тяжело. А когда-то катался с ними на велике, и даже дыхание не сбивалось.
Девчонка все также сидела на табуретке на кухне. Интересно, она хоть позу сменила?
— Иди умойся, — велел я ей, потому что отлично знал состояние, в котором она находилась. Или делала вид, что находится?.. Глаз с нее не спущу.
Сам таким был в первый срок в Афгане. Когда после бойни, которую потом в газетах называли «
Как я и думал, она послушно поднялась и вышла из кухни. Я услышал плеск воды на улице. Руки сами потянулись к пачке сигарет, но я остановился. Нужно чем-то заняться. Ожидание выматывает сильнее всего. Наугад я щелкнул выключателем, и, к моему огромному удивлению, на кухне загорелась куцая лампочка, висящая под потолком. Я-то думал, что все провода давно срезали на металлолом. Надо выписать премию тому, кто помнил об этом богом забытом месте и исправно платил за электричество.
Занятие я себе нашел легко: деревенский дом отапливали небольшой печкой, которую сложил из кирпича мой отец. А для нее нужны были дрова. Огромная куча дров, потому что в последний раз тут протапливали комнаты лет десять назад, не меньше. В соседней пристройке, которая носила гордое название «сарай», а на деле была же покосившейся лачугой, точно лежал топор и старый, деревянный хлам. Он сгодится. А если нет — изрублю стол и стул. Последнему и так уже сегодня от меня досталось.
Я вышел на свежий воздух. Действительно свежий — меня, без куртки, пробрало насквозь. Девчонка обернулась на шум моих шагов: шипя и отфыркиваясь, она пыталась умываться ледяной, колодезной водой. Получалось у нее неплохо: смыла кровь с рук и лица, и перестала выглядеть так, как будто до морга осталась одна остановка. Она дрожала. Наверное, от всего и сразу: холодной воды, ветра, страха, стресса. Я ничего не сказал ей, а она не спросила.
В сарае нашелся старый топор, с которого я смахнул паутину, и старые деревяшки: поломанные стулья, одноместная лодка с выцветшей краской и с пробитым днищем, часть мебельного гарнитура. Хватит на месяц топки. Но я не собирался задерживаться здесь так долго.
Забавно. Вот вроде я здоровый мужик, спорт, качалки, бассейн, с Авёрой периодически мутузим друг друга в зале. А все равно выдохся, пока рубил. С дровами всегда так. Результата пять бревнышек, а запыхался так, словно весь день пахал. Я настругал щепок для растопки, не найдя никакой бумаги, и вышел из сарая, придерживая подбородков стопку разнокалиберных дров у себя в руках.
Девчонка к тому моменту вернулась на кухню. Так странно. Мельник уехал максимум пару часов назад, а казалось, что прошло уже несколько дней. Время в этой проклятой деревне замедлялось, ползло как гусеница, и за это я ненавидел ее еще сильнее.
Я сбросил свой груз на пол в коридоре и присел перед самодельной, но добротной печкой. Заслонка открылась со скрипом, и на меня дохнуло многолетней пылью и старым, очень старым пеплом.