Едва мы показались на кухне, нас тут же нагрузили работой, и у меня не осталось времени ни злиться на новую знакомую за поднятую в разговоре тему, ни даже думать. Меня гоняли с подносами из кухни в гостиную и обратно, нагружали бесконечными тарелками, бокалами, чашками, столовыми приборами, бутылками, подносами с фруктами... Только и слышался быстрый стук низкий каблучков по роскошным полам — естественно, дорогущий паркет из дуба, или из чего там положено, я не разбиралась. Что тут говорить, если в гостиной был самый настоящий камин с самым настоящим живым огнем!
Я старалась ни на кого особо не смотреть и взглядом ни с кем не встречаться. Меньше знаешь — дольше живешь, уж эту пословицу я крепко усвоила. Зачем мне разглядывать чужие лица и гадать, кто они и кого они убили, чтобы оказаться в этот день в этой гостиной?
Еще можно ненароком кого-нибудь узнать!
Мало ли было продажных чиновников и государственных служащих, или бывших коллег отца. Да что говорить! Отцовский бывший сослуживец, которого я по детству помнила как дядю Сашу, работал начальником охраны у хозяина особняка. Именно он похлопотал за маму, чтобы ей дали здесь работу. Этот факт заставлял меня сжимать зубы и вежливо здороваться с ним всякий раз при встрече. И гнать из головы другие мысли. Как так случилось, что люди из органов, из армии шли работать к бандюганам?..
В какой-то момент гости разбрелись по огромному особняку: кто-то резался в бильярд на цокольном этаже, кто-то пил коньяк в хозяйском кабинете. В гостиной включили магнитофон, и тут же заиграла проникновенная «Ах какая женщина».
—
Улучив минутку, я выскользнула на улицу подышать воздухом. Внутри было душно и жарко, и множество различных запахов и ароматов слились в один, удушающий.
Мне хотелось свежего воздуха и курить. Оказавшись на улице, я отошла от дома подальше, по дорожке к калитке заднего входа. Я знала, что там неподалеку в густых кустах стоит скамейка, надежно скрытая ото всех листвой. На ней я и устроилась. С наслаждением скинула на землю туфли, поджала под себя ноги и с неменьшим наслаждаем щелкнула зажигалкой, наконец-то закурив. Выпустив первое облачко дыма, я откинулась на спинку и запрокинула голову, любуясь темным, беззвездным небом.
Как же хорошо.
Я курила медленно, смакуя каждую затяжку. Жаль, что, когда сигарета закончится, придется вернуться в особняк. А так хотелось бы прогуляться по ночному лесу, послушать его звуки. Почувствовать себя свободной, необремененной десятком различных обязательств и мыслями, как заработать себе на жизнь.
С сожалением затушив окурок, я подула на него и сжала в кулаке, когда он остыл. Выброшу в доме. Не сорить же на красивый, ухоженный газон. Я уже приготовилась обувать туфли, когда поблизости зашуршал гравий на дорожке: кто-то шел. Потом раздался шум возни, я различила чье-то сопение, невнятное мычание — как будто человеку закрывали рукой рот, снова возня и — всхлип.
Детский всхлип.
Я застыла на месте, задержав дыхание. Я лихорадочно соображала, что делать. До всхлипа я бы предпочла затаиться в своем укромном уголке, отделенном от дорожки густыми кустами, и ни во что не вмешиваться. Целее будет.
Но этот всхлип. Кто-то волочил куда-то ребенка, и тот явно был против.
— Да выруби ты уже этого сопляка, — прозвучал тихий, недовольный шепот.
Когда раздался хлюпающий звук удара, я уже не думала. Босиком я выскочила из кустов на дорожку.
— Что вы делаете?!
В свете уличных фонарей, щедро рассыпанных по огромному участку, я увидела двух мужиков, один из которых удерживал за шею и плечи мальчика лет семи. Его голова безжизненно болталась — он был без сознания.
— Это еще кто?! — тот, который не удерживал ребенка, рванул ко мне, и я бросилась бежать обратно к дому что было сил.
У меня была небольшая, крошечная фора — во-первых, я стояла к особняку гораздо ближе, чем мой преследователь, во-вторых, любила и регулярно бегала, чтобы поддерживать себя в форме.