Маша и Гром полностью

— Неа, — Авера помотал головой. — Наверное, Капитан знал номер комнаты или имя гостя.

— Нужно, чтобы Иваныч пробил его историю звонков. Если будем знать примерное время, то можно попробовать зайти через «Москву». Найдем, кто работал в тот день, дадим денег, спросим, в какие номера были внешние звонки.

— Гром, это как искать иголку в стоге сена, — с сомнением в голосе протянул Авера.

— У тебя есть идеи получше? — огрызнулся я. — Вот и славно, значит, делаем, как я сказал, — добавил я, дождавшись, пока друг покачал головой.

Больше ничего интересного в квартире мы не нашли. Пара пистолетов, пара пакетов с «порошком», куча забытого женского белья. Нахера он его хранил?.. На полке посреди гостиной стояла фотография в золотой рамке: мы трое пару лет назад на выходе из какого-то ресторана. По-моему, тогда отмечали первый шаг в сторону легального бизнеса. Да, точно, осень девяносто пятого. В ресторане как раз хлопнули по рукам с потенциальными продавцами. Капитан посередине, довольный и улыбающийся; мы с Аверой по бокам от него, тоже с широкими улыбками.

Невероятно символично. Интересно, он смотрел на эту фотку, когда заехал домой за пистолетом и отправился в родительский дом меня убивать? Я взял рамку и перевернул стеклом вниз.

— Слушай, — Аверу осенило, когда мы спускались по лестнице с последнего этажа, — он в пятницу еще в Красноярске был. Помнишь, когда в воскресенье ты нас дернул в офис, он еще жаловался, что не выспался, что поздно до дома из Шарика добрался? А газета-то от пятницы.

— Помню, — я нахмурился. С каждым новым днем обман Капитана раскрывался все сильнее и глубже, и от этого было больно. Прям по-настоящему больно, как от пули. А я не был склонен к сентиментальной херне. — Пусть Иваныч проверит его билет. Сдается, наш бывший друг нам лгал.

— Он п****л как дышал, — поправил Авера.

Мы вышли на улицу, и я посмотрел на друга.

— С пацанами завтра перетрем, сегодня не хочу. Собери их тогда. Увидимся, — и я зашагал к машине с охраной, чувствуя, как спину жжет взгляд недоумевающего Авера.

— Гром, — позвал он, но я только махнул ему рукой.

Охранник распахнул передо мной дверь, и я сел на задние сиденье.

— Давай на Воробьевы, там поближе покажу, — велел я водителю и достал трубу.

На душе было паршиво, но я знал, что ночь с красивой бабой меня взбодрит, поэтому набрал номер Насти — моей любовницы для таких встреч.

— Кирюша, дорогой, — защебетал ее ласковый голос на том конце провода, и я закрыл глаза.

Эта девчонка все сделает, как надо.

Утром, когда я, наконец, продрал глаза в квартире у Настасьи и созвонился с Аверой, чтобы договориться о встречи, он между делом сказал.

— Твоя девчонка, к слову, вчера вечером от нас ушла. Даже Маринке ничего не сказала. Куртку забрала и свалила, короче.

Вот же заносчивая гордячка.

Как самая распоследняя дура на планете, я прождала Громова до позднего вечера в тот день. Он же сказал «посидеть до вечера» в квартире, и я так сделала. О чем невероятно пожалела. Не знаю, на что я надеялась и что представляла? Что он вернется в квартиру своего друга и расскажет мне, как жить дальше? Успокоит, что они позаботились — каким-угодно образом, я даже знать не хочу — о теле человека, которого я убила? Сообщит вообще хоть что-нибудь? Например, ждать ли мне ментов с вопросами об аварии и перестрелке, и если да, то что я должна им отвечать? Денег, наконец, предложит, он же пытался сделать это в первый раз, почему бы не повторить сейчас? Тем более, это стало актуальнее, потому что работы я, вероятно, уже лишилась. Трёхдневный прогул без какого-либо предупреждения мне не простят.

В общем, я надеялась хоть на что-нибудь, и я ждала его. По-настоящему сидела и ждала, прислушиваясь к шуму за дверью. Марина, жена его друга, ушла сразу после завтрака, ничего мне не сказав.

Они все просто оставили меня одну в этой огромной квартире, полностью предоставленную самой себе. От такой наглости и пренебрежения я даже немного на них обиделась. А если я что-нибудь украду? Например, пистолет. Взломаю сейф? Разобью какую-нибудь шикарную хрустальную вазу? Вот за столько меня за человека они не считали, что даже совсем не боялись. Так, мелкая сошка, какая-то девка, прибившаяся волей судьбы к Громову. Предмет интерьера, который можно не воспринимать всерьез.

С другой стороны, такое отношение мне было на руку. Потому что едва за Мариной закрылась входная дверь, я сразу же позвонила маме с их домашнего телефона. Каким же облегчением было просто услышать ее голос и сказать, что со мной все в порядке. Что я цела и невредима и скоро поеду домой. Даже не представляю, о чем думала мама все это время. Мы поговорили совсем немного: во-первых, я боялась, что Марина вот-вот вернется, я же не знала, что она ушла на целый день, а во-вторых, маму позвал кто-то из охраны. Я пообещала ей, что завтра позвоню уже из своей коммуналки.