Я чувствовала, как у меня похолодели руки, а на шее и вовсе выступили мурашки. За моей спиной раздался скрип и медленные шаги — капитан встал со своего стула. Я загривком чувствовала, как он медленно ходит позади меня, и это жутко нервировало. Майор цепко следил за моей малейшей реакцией, словно сторожевая собака, готовый в любой момент накинуться и разорвать — стоит мне дать слабину.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
Про похищение сына Громова я вам уже все рассказала, больше мне добавить нечего.
Я скрестила на груди руки, занимая оборонительную позу. Майор изучал меня внимательным взглядом, без стеснения рассматривая лицо, грудь, ноги. Особо внимание он уделил почему-то моим рукам.
— Подельник Громова пропал неделю назад, ничего о таком Новикове Павле Сергеевиче не слышала? Кликуха у него Капитан.
— Не имею ни малейшего понятия. Я с Громовым едва знакома. Я не знаю, кто его друзья, и, тем более, где они сейчас.
— Гладко стелешь, Мария Васильевна, — гоготнул капитан Петр Анатольевич, по-прежнему стоя за моей спиной.
Я думала обернуться к нему, но не хотела разрывать зрительный контакт с майором: уж слишком пристальным взглядом он меня буравил.
— Как же ты его не знаешь, если вы вместе где-то куковали после того, как твоего нового хахаля едва не пристрелили как бешеную собаку?
Я занервничала. Ведь мне никто не сказал, что говорить про аварию, если спросят. Ведь этот говнюк Громов даже не потрудился передать мне какие-либо инструкции через своих амбалов, которые кружили всю неделю у подъезда, а сегодня куда-то пропали!
Интересно, он сам давал уже показания? Скорее всего, да. И у майора точно есть к ним доступ, иначе он не вырулил бы на тему аварии.
Ладони вспотели, и я осторожно вытерла их о штаны, надеясь, что получилось сделать это незаметно. Хотя едва ли даже одно мое движение могло бы укрыться от взглядов этих двоих. Они прожигали меня насквозь, просвечивали, словно рентген. Я знала, почему и зачем они так себя ведут. Они давят и запугивают, надеясь, что я дам слабину.
Мое упрямое молчание затянулось, и худой майор с разочарованным вздохом постучал ручкой по столу.
— Значит, не хотим со следствием сотрудничать, да? Так и запишем.
Я пожала плечами: мол, как тебе нравится, так и интерпретируй.
— Ах ты сука, — не выдержав, капитан схватил меня ладонью за волосы на затылке и встряхнул.
От резкой, неожиданной боли на глазах навернулись слезы, и я вскинула руки, пытаясь схватить его за запястье.
— Что вы делаете? Немедленно меня отпустите!
— Бандитская ты подстилка, — он сильнее сжал ладонь и дернул мои волосы на себя, из-за чего мне пришлось откинуться на спинку стула и выгнуть шею.
Я увидела его лицо, искаженное гримасой ненависти. Из уголков глаз против воли потекли слезы, и я поспешно моргнула.
— Да ладно тебе, Петя, чего ты сразу заводишься, — медленно, насмешливо протянул майор, смакуя каждую секунду моего унизительного положения. — Может, Марии Васильевне нужно чуть больше времени, чтобы сообразить, правда, Машенька? — и он посмотрел мне в глаза с тошнотворной, ласковой ухмылочкой.
Напоследок толкнув меня вперед, капитан отпустил мои волосы и вытер руку о штанину.
— Ну так что, голубушка, расскажешь нам, что там у вас с Громовым приключилось?
— Я не понимаю…
— Что ты заладила как идиотка одно и то же! — рявкнул мне на ухо капитан и сразу двумя ладонями с оглушительным хлопком обрушился на стол, за которым сидел майор.
Я вздрогнула и сгорбила плечи, пытаясь уменьшиться на стуле. Я и до этого понимала, что едва ли меня вызвали для мирной, спокойной беседы, но в тот момент мне стало по-настоящему страшно.
Я одна в кабинете с двумя здоровыми мужиками, которые вдобавок еще и менты. Просит адвоката — бесполезно, просить позвонить — тоже. Я находилась в их полной власти, и от этого мне было еще страшнее.
— Ты знаешь, что с тобой в камере сделают, если я пущу слушок, что к ним привели лявру, расправившуюся с Бражником? — майор закурил дешевые сигареты, и от тяжелого, горького дыма меня затошнило. — Да ты до суда не доживешь, тебя на ремни порежут.
Он подмигнул мне и повернулся в полбока к капитану, который по-прежнему нависал над столом в паре сантиметров от моего правого плеча.
— Ну, что думаешь, Петя, может подселим такую красотку в клетку к спидозникам нашим? Пустят ее по кругу…
— Не, Серега, погоди, тут надо самим разобраться, — капитан положил ладонь мне на плечо, и я вздрогнула.
Его прикосновение даже сквозь ткань свитера напомнило мне о жабе. Таким же мерзким он казался мне в тот момент.
— Ведь не зря же на нее бандиты западают, да еще какие! — он похотливо всхрюкнул, и я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. — У тебя что там, поперек все на нижнем этаже? Чем ты их цепляешь?
Красуясь, он вытащил из кармана складной нож и щелкнул лезвием прямо у моего лица. Затем нарочито медленно поднес его к щеке и погладил у самого подбородка.