Конечно, никто не будет убивать корову. До той поры, пока молоко от нее не испортится. Или собственник не решит вдруг перейти на мясную продукцию.
Эти нехитрые размышления я держал при себе. Сцепляться еще и с «конторой» мне было сейчас точно не с руки.
— Если нужна будет помощь с вашим... расследованием, — он сделал театральную паузу и поправил тонкую оправу очков, — только скажите. Оперативно подключимся.
Неприятно, конечно, когда тебя держат за дебила. Хочет, чтобы я поверил, что «контора» еще не подключилась? Интересно, нарыли уже что-то, или Елисеев просто мутил воду? Если нет, то ситуация становится по-настоящему занятной. Кто же мог заказать меня так, что даже доблестные чекисты не прознали?..
… детский сад?!
Ее уязвленный голос выдернул меня из воспоминаний о встрече с Елисеевым.
Растрепанная, всколоченная, с горящими праведным гневом глазами, Маша стояла напротив, высоко задрав подбородок, и тыкала в меня пальцем.
— Эти козлы меня из-за тебя задержали и кинули в вонючую камеру к бомжу и проститутке! Я почти весь день в браслетах просидела, с руками за спиной! — она пихнула мне запястья почти под нос, как будто я в первый раз их плохо рассмотрел.
— Да они бы к утру меня изнасиловали!
— Не изнасиловали бы, я подключил адвоката, как только узнал.
Наверное, я зря это сказал, потому что она еще сильнее разозлилась.
— Ах, какой же ты молодец, спасибо тебе большое! — выплюнула она с ядовитым презрением. — Мне теперь как, в ножки упасть или просто поклониться будет достаточно?
Из состояния относительного спокойствия до бешенства эта девка доводила меня за несколько минут. Я, может, кое-где и сплоховал, но не до такой степени, чтобы выслушивать все эти вопли уже сколько времени!
Но почему-то я выслушивал.
— Хватит, — я поморщился: этот театр одного актера меня утомил. — За тобой присматривали, адвокат начал работать так быстро, как мог.
— Почему ты не приехал тогда, когда обещал?! — всхлипнула она. — Почему ты мне ничего не сказал?! Они спрашивали о
— Все, хорош на улице глотку драть, поехали.
Она вроде уже достаточно остыла, поэтому я решил придержать ее за локоть и направить в сторону остановившегося сбоку от нас гелика. Она дернулась и вырвала руку, словно я ее током ударил. Сверкнула на меня огромными глазищами и первой зашагала к гелику. Я пошел следом, пока вышколенная охрана тактично отводила глаза.
— В Метрополь, — велел я водителю, усаживаясь на переднее сиденье.
Когда мы тронулись, я поймал лицо Маши в зеркале заднего вида: отвернувшись к окну, она смотрела на вечерний город, завесив длинными волосами половину лица. Она судорожно сжимала лежавшие на коленях руки и больше ничего не говорила.
Она была далеко не первой бабой, которая на меня замахивалась, но первой, которая попала. Потому что я не ожидал от нее такой прыти сразу после выхода из ментовки. Думал, шок перевесит, но в ее случае победила злость.
В молчании мы доехали до Метрополя: Маша все в той же позе смотрела в окно, Эдуард Денисович перебирал какие-то бумажки, а я в основном думал о том, как чертовски устал.
На лестнице перед вычурными дверьми ресторана она слегка смутилась, но, тряхнув растрепанными черными волосами, смело пошла вперед.
— Кирилл Олегович, вам как обычно? — к нам тут же подскочил старший официант.
— Да, Саша, мой столик.
По пышному, парадному залу с хрусталем, белоснежными скатертями и позолоченными приборами он проводил нас в самый дальний угол, где можно было спокойно поговорить без чужих ушей. Я видел знакомые лица и отвечал на приветствия. Кто-то оборачивался нам вслед: в основном, всех интересовала Маша — свежее, ранее незамеченное лицо. Она была бы ничуть не хуже местных баб, если ее нарядить в дорогие шмотки и накрасить. Может, была бы и лучше: личико-то у нее было симпатичное.
Когда принесли меню, она изо всех сил пыталась не округлять глаза, читая наименования блюд и изучая их стоимость. Она листала объемную кожаную папку недолго: закрыла ее с громким хлопком, небрежно положила на стол и скрестила на груди руки.
— Я буду чай. Самый обычный.
— Мария Васильевна, давайте мы с вами начнем с самого начала, — Эдуард Денисович был просто образцом спокойствия. — Что именно у вас спрашивали сотрудники полиции?
— Эти козлы? — она мгновенно ощетинилась: поджала губы в презрительной гримасе, вскинула брови, всем видом выражая неодобрение. — Они особо ничего не спрашивали. Просто хотели, что я сдала его, — кивок в мою сторону. — Потом спросили, слышала ли я что-нибудь про Новикова Павла, который пропал неделю назад. По кличке Капитан.