Да все не так просто, — ведьмаки народ влюбчивый и отходчивый, говаривал отец. Спи, не спи в гараже или на балконе, отказывая женщине в ласке, ничего не изменишь и не вернешь. Время прошло, нельзя сказать, что зря. Может права Маша, объясняя ему зачем она «это» сделала, — умер бы он в черном шатре бесславно, не увидев сына и нормальной жизни. Поэтому на восьмой день разлада Антоний с недовольным сопением вернулся в постель к Маше, откуда не вылезал потом целый день.
В постели они завтракали, играли с ребенком, пили кофе и обсуждали возникшую ситуацию:
— Ты хочешь вернуться в Предгорье и жить той неспокойной, страшной жизнью? — робко спросила Маша, положив голову на грудь Антония. Под ее ладошкой ровно и гордо билось его сердце. — Разве нам тут плохо? Как же твоя премия?
— Мне неплохо здесь. Но ведь нам это все не принадлежит, эти квартира, машина, друзья, все это Сысоя, — осторожно ответил Антоний, примирительно гладя волосы своей ведьмы. — Пожалуй, моя здесь только премия. Но разве ты не слышишь в «Полуночной звезде» отголоски Предгорья?
— Тоска по родине, пляски ведьм у костра, ведьмаки, влюбленные в обычных женщин. Да, слышу, слышу, — грустно улыбнулась Маша, хмыкнув. — Падающие полуночные звезды…
— Ты все понимаешь правильно, Маш — кивнул ведьмак, приподнявшись, он посмотрел на уснувшего рядом с ними ребенка. — Человеческие страхи и заигрывания перед нечистью неискоренимы, их нужно контролировать и держать в узде. Этим занимался мой отец, этим придется заняться мне. А потом то же самое будет делать Ваня…
Впервые на все время молодой отец почувствовал острую боль: хвостатый сын тоже напомнил ему о Предгорье. Живое и любимое напоминание.
— Значит, нам нужно собирать манатки и в путь? — пропищала Маша, всплакнув тихонько, радостно и грустно. — Ты разрешишь мне сходить в отцу вместе с Ваней?
— Хоть каждый день, если захочешь. Ты там как владычица лесная будешь, гуляй где пожелаешь! — Антоний погладил Машу по плечу, обнял крепче, и уже засыпая, договорил. — Исчезнем, как полуночные звезды…
Утром Маша встала первой, приготовив завтрак, начала перебирать вещи, детские и взрослые. Сумок должно быть не много, вещи нужно раскладывать аккуратно, чтобы хватило места. В приоритете, конечно, Ванькина одежка, игрушки и посуда. В Предгорье не найдешь таких вещей. Антоний, разумеется, будет против детского стульчика.
По комнатам Маша старалась ходить тихо, не шуметь, хотя часы показывали девятый час, а за окнами давно разгорелось майское утро. Будить Антония с сыном ей не хотелось, пусть поспят в покое и тишине, — кто знает, чем встретит их Предгорье. Но они проснулись сами. Сначала захныкал Ваня, требуя в себе внимания, потом его стал успокаивать Антоний:
— Ну что, Ванюша, поедешь домой? Да, домой, знаешь, какой там лес, а какое небо, высокое-высокое! Ты такого еще не видел. Там живут звери, и другая всякая живность. Подрастешь, пойдем с тобой на охоту, рыбачить пораньше начнем…
Маша приоткрыла дверь в спальню и увидела совершенно счастливых Ваню и Антония. Оба сидели в белой постели, смотрели друга на друга веселыми глазами. Смеясь, ведьмак взял малыша на руки и поднял его над головой. Ванька в ответ обдал его теплой струйкой.
Маша прыснула от смеха и пошла готовиться к отъезду.