– Однажды Соломон велел построить в своем дворце зеркальную комнату, – как всегда в последнее время, туманно начал Джо, – Причем потолок, стены, двери тоже были зеркальными. Зеркала были настолько ясными, что входящий не сразу понимал, что перед ним зеркало, настолько точно и реально они отражали малейшие предметы и очертания, кроме того, зал был пуст, и в нем поселилось эхо. Однажды в зеркальную комнату забежала собака и в изумлении застыла – целая свора собак окружала ее со всех сторон. Собака на всякий случай оскалила зубы, и все отражения ответили ей тем же самым, собака перепугалась и отчаянно залаяла, эхо повторило ее лай. Собака стала огрызаться все сильнее, и эхо не отставало, собака в бессильной злобе металась по кругу, кусая воздух и угрожающе щелкая зубами, ее отражение тоже злилось. Наутро слуги нашли несчастное бездыханное животное в окружении тысяч отражений издохших собак. В зале не было никого, кто бы мог причинить ей хоть какой-то вред. Собака погибла, сражаясь сама с собой. Вот так, мой мальчик. – Джо тяжело вздохнул. – Мир не приносит ни добра, ни зла. Мир безразличен к человеку. Все происходящее вокруг нас есть лишь отражение наших мыслей, желаний и поступков. Жизнь – это большое зеркало.
– Наверное, ты прав, отец, – Филипп болезненно поморщился и потер виски. – Я всегда думал, что мои удачи и свершения просто обязаны тянуть за собой удовольствия и радость. Иначе в чем смысл бесконечного страдания и яростного упорства? Я отказывал себе в ошибках, берег голову от вредных мыслей, а сердце от пустых переживаний. Я рассчитывал на крупные дивиденды судьбы и доверчиво протягивал ей список совершенных достижений, но судьба почему-то зло ухмылялась мне в ответ.
– То, что ты называешь судьбой, на самом деле является лишь твоим предположением, ведь судьба – это не завтра или потом. Судьба – это то, что произошло в действительности.
– В действительности? – воскликнул Филипп – Да известна ли тебе вся действительность? Хочешь, расскажу? – едко осведомился он, и под молчаливый кивок Джо впервые в жизни распахнул душу. Он делился воспоминаниями из детства, где был счастлив, потом со слезами на глазах поведал о кораблекрушении и о надежде, которую ему подарила Мария, а потом забрала, и о подслушанном разговоре маркизов де Обинье, и о страхе, толкнувшем его на преступления…
– Прости меня, – тихо выдохнул Джо.
– Да что вы все просите у меня прощения?! – гневно воскликнул Филипп. – Ведь это я! Я! Я должен умолять вас, – он растерянно заморгал, и в его глазах вспыхнул огонек изумления. – Все, что происходило в моей жизни, казалось мне наказанием, бедой, трагедией, а на самом деле это были лишь ступеньки к успеху, которыми я не пожелал воспользоваться. – Он в отчаянии посмотрел на сгорбленную фигуру Джо. – Но я просто хотел быть счастливым, разве я много хотел, отец?
– Ты не там искал, – Джо легонько, словно маленького, погладил Филиппа по голове. – Счастье – это когда ты достиг того комфортного состояния, когда у тебя нет претензий к жизни. Ты спрашивал, за что я просил у тебя прощения? – старик по-собачьи преданно заглянул в глаза. – Я очень виноват перед тобой. Я видел, я чувствовал, что с тобой происходит что-то неладное, но я говорил себе: «Джо, что ты выдумываешь? Мальчик сыт, обут, зачем фантазировать?» – он тяжело вздохнул. – О душе твоей я не подумал, вот за это и прости меня.
– И ты меня прости, – Филипп взял Джо за руку, в его глазах светилась безысходность. – Ты единственный, кто еще сможет меня понять. Что-то сломалось, еще совсем недавно меня манила слава, популярность, тщеславие, и я мчался во весь опор, не оглядываясь и не задумываясь. В этом была острота ощущений и полнота жизни, а теперь это все куда-то вдруг исчезло. И не хочется ни за чем гнаться. Я ведь и не жил, а отрабатывал судьбу, которую, – он поднял глаза, – и тут ты прав, я создал своими руками. – У Джо по спине побежали мурашки, он не хотел слышать то, что ему сейчас скажет Филипп, но и не слышать не мог. – В моем столе лежит завещание, я разделил все свое имущество на три части, тебе, своему дяде и детям Марии, найди их…
– Что ты задумал?
– Ты же очень мудрый, Джо, ты все понимаешь, – он крепко обнял друга, учителя и отца. – Не удерживай меня, – Филипп резко поднялся и, не оглядываясь, пошел в дом, оставляя за спиной горько плачущего старика.
Он зашел к себе в кабинет, достал заранее приготовленный флакон с ядом, немного помедлил и, взяв листок бумаги, написал: «Душевный покой существует только во внутренней тишине, я попытаюсь найти его…»
– Я попытаюсь найти его, – задумчиво повторила Маша и вопросительно посмотрела на старого монаха. За все время, пока девушка рассказывала ему свои бесконечные сны, посещавшие ее с того времени, как она обосновалась в монастыре, старик не проронил ни звука.