– Как вы думаете, мы можем ее забрать из клиники?
Женщина перестала плакать и подозрительно посмотрела на мужа.
– Как врач, я не могу вам разрешить сделать это, без надлежащей медицинской помощи срок ее жизни будет значительно сокращен. Но как человек, как отец… – он смотрел прямо в глаза собеседника. – Знаете, если бы мы могли относиться к смерти, как к рождению, уход близких людей не был бы таким удручающим, да и сам умирающий не испытывал таких мук. Мирная смерть – это великий дар! – доктор вздохнул. – И, наверное, это единственное, что вы еще можете для нее сделать, – он поднялся. – Извините.
– Алекс, что ты задумал?
– Мы отвезем ее туда, – твердо и безапелляционно произнес мужчина.
– Но она же умрет?!!
– Да! Но пускай она хотя бы умрет счастливой…
Через три дня Алекс Морозов, закончив все необходимые приготовления, в кабинете доктора Хенца подписывал надлежащие документы о том, что берет на себя всю дальнейшую ответственность.
– Вы мужественный человек, мистер Морозов! Не знаю, смог ли бы я поступить так же в такой ситуации…
– Не дай вам Бог оказаться в такой ситуации, – искренне пожелал Алекс.
– Желаю вам удачи! – профессор протянул руку.
– Спасибо! Она нам понадобится.
Хенц устало опустился в кресло. Он встречался со смертью довольно часто, но так и не смог к ней привыкнуть, каждый раз болезненно переживая чей-то уход и каждый раз радуясь чьму-то возвращению. Он любил свою работу. Он ненавидел свою работу. «Еще одна смерть, а может, и не одна, – он с горечью в сердце проводил взглядом сгорбленную от горя фигуру Алекса. – Как они будут жить? Ведь нет тяжелее наказания для родителей, чем пережить собственного ребенка!»
Филипп, не желая никого будить в столь поздний час, вошел в свой дом через черный ход.
– Все шляешься? – позади него, прикрывая свечу, стоял Джо.
– А ты, старина, почему не спишь?
– Заснешь тут! Где ты был два дня? – шипел он, боясь сорваться на крик.
– Молодость, молодость, старина, – Филипп обнял старого верного друга, отца и учителя.
– Мадам извелась, – выговаривал Джо. – Маркизу опять было плохо.
– Что случилось? – лицо Филиппа сразу стало серьезным.
– А ты появляйся пореже, так, может, вообще на наши похороны попадешь, – старик отвесил ему подзатыльник. – Я-то ладно, бог со мной! Но мадам!
– Джо, не набрасывайся на мальчика, – на лестнице возникла хрупкая фигура мадам Обинье, укутанная в легкую шаль.
– Вот так всегда, – уже громко проворчал старик. – Всыпать бы ему.
– Матушка, в чем дело? Почему вы еще не спите? – Филипп поцеловал мадам в щечку и встревоженно посмотрел в глаза. – Как маркиз? Доктор был?
– Мэтр Марье приезжал.
– И что?
– Пойдем, – она взяла его под руку и провела в гостиную.
– Матушка, не пугайте меня. Что с отцом?
– Старость, мой мальчик. Старость, – грустно вздохнула мадам Обинье, присев на диван.
– Почему вы до сих пор не спите? У вас круги под глазами, нужно лечь в постель. Пойдемте, я провожу вас.
– Присядь рядом, – мягко попросила мадам. – Я давно хотела поговорить с тобой.
– В такой час? – удивился он, но все равно послушно сел.
– Я тебя практически не вижу, ты все время где-то пропадаешь. Ну да ладно, ты прав, это молодость, – она с любовью провела по его волосам. – Мне вот тоже кажется, что еще вчера я беспечно бегала по родительскому дому, играла в куклы, пряталась от отца, чтобы не ложиться рано в постель. А сегодня уже тяжело подниматься по лестнице, и буквы в книгах непослушно расплываются, и руки не слушаются…
– Матушка, вы чудесно выглядите, и вы еще так молоды! – Филипп поцеловал ей руку.
– Главное, как я себя чувствую. – В ее взгляде сквозила неприкрытая грусть, которую она, впрочем, тут же попыталась сменить на спокойствие. – Но я не жаловаться тебя позвала. Молодость пролетает слишком быстро, и все еще кажется, что будет – Завтра, но внезапно ты осознаешь, что все уже – Вчера. – Она нежно взяла его за руку. – Ты уже вырос, ты красив, умен и к тому же богат.
– Матушка, к чему эти комплименты посреди ночи?
– К тому, что ты завидный жених, но мне почему-то кажется, что ты не торопишься создать семью.
– Милая моя матушка, – рассмеялся Филипп. – Неужели вам не терпится поскорее от меня избавиться? Ну, представьте себе, в вашем доме появиться какая-то дама и будет вас же учить, как вам жить.
– Зато я наконец-то услышу детские голоса, а ради этого я готова терпеть все.
– Вам, конечно, знаком господин Мереваль?
– Знаком, я так понимаю, пока ты не расскажешь мне все парижские новости, не успокоишься?
– Наберитесь терпения, матушка, все это имеет непосредственное касательство к затеянному вами разговору, и раз уж вам все равно не спится, позвольте мне тщательно обосновать мой ответ, – настоятельно попросил Филипп. – Так вот, известный вам господин Мереваль, застав свою жену с молодым офицером, между прочим, в собственном доме, спокойно попенял: «Как вы не осторожны, сударыня», – и так же спокойно удалился, а его жена, не уступая ему в выдержке и хладнокровии, несмотря на беспокойство любовника, продолжила свои игры.
