Официант, не высказав удивления, удалился.
Пока выполняли заказ, Федор собирался с мыслями, а Андрей напряженно гадал, чем вызван интерес к его скромной персоне.
– Чем занимаешься? – Федор постукивал пальцами по столу.
– Да так, ничем особенным, ушел на вольные хлеба.
– Успешно?
– Да, – Захаров неопределенно пожал плечами.
– Ясно. Заработать хочешь? – Федор исподлобья рассматривал сокурсника.
– А кто не хочет? – философски отозвался парень.
– Пять штук баксов, плюс расходы.
– А что делать? – Захаров напрягся, его явно приглашали не на съемочную площадку.
– Бабу соблазнить, рестораны, подарки, – с деланым безразличием объяснял Федор, – ну, не знаю, что там еще, тебе виднее.
– А тебе это зачем? – Андрей прищурился.
– Но не просто переспать, – не обращая внимания на вопрос, продолжал Федор, – а так, чтобы она мужа бросила.
– Ну да, а он мне потом голову оторвет!
– Не оторвет, – Федор в упор посмотрел на собеседника. – Имя другое назови, координат не оставляй, квартиру я тебе сниму. Месяца два хватит? – спросил он так, словно вопрос уже был решен.
– Ну, уйдет она от мужа, а мне что с ней делать потом, жениться?
– Слушай! – взорвался Федор. – Я думал, ты умнее! Кто тебе сказал, что на ней нужно жениться?
– Не нравится мне все это, – пробормотал Андрей, недоумевая, почему именно к нему Степанов обратился с такой странной просьбой. – Тебе-то с этого какая радость?
– Много будешь знать, скоро состаришься, – отрезал Федор. – Я плачу, ты исполняешь и никаких вопросов!
– Нет, – с напускной кротостью отказался Захаров. – Поищи кого-нибудь другого.
– Я умею быть благодарным, – Федор понизил голос, – и неблагодарным тоже. – Последние слова звучали почти как угроза.
Собеседник заерзал на стуле, ему было хорошо известно, как расправлялся Степанов с неугодными ему людьми, всегда нанося удар первым. И, как правило, это был удар в спину.
Он немного подумал.
– Скажи, – Андрей замялся. Раз уж нельзя отказаться, то стоит попробовать продать себя подороже. – А эпизодик, ну хоть маленький, можешь устроить?
– Попробую, – ответил он, изобразив на губах вежливую улыбку.
Федор без проблем снял квартиру, затем подъехал к дому отца и, дождавшись, когда из подъезда вышла Людочка, показал Андрею объект, дал денег и велел не скупиться.
– Запомни! Мне нужно, чтобы она бросила мужа!
Андрей молча кивнул. «Чудовище! Интересно, чем ему не угодил мужик или баба? Какая разница? Ясно одно, связываться с ним себе дороже».
Людмила Серебрякова родилась и выросла на окраине столицы с громким названием Перово. Сколько она себя помнила, они все время жили вчетвером в маленькой, двухкомнатной «распашонке». Четырехметровая кухня, где обедали в две смены, сидячая ванная, стиральная машинка, стоящая в прихожей, отчего в комнату приходилось протискиваться бочком. Проходная комната исполняла еще и функции родительской спальни, а в их с сестрой маленькой комнате, похожей на школьный пенал, смогла уместиться только одна кровать да письменный стол. Родители работали на заводе, поэтому семья жила довольно скромно, хотя и имела машину – старенький «Запорожец».
Люда мечтала вырваться из нищеты и жить в свое удовольствие. Окончив восемь классов, она здраво рассудила, что в их справедливом государстве счастливо живут немногие, а одни из немногих – работники торговли. И она поступила в торговый техникум. Окончив его с красным дипломом, девушка попала на работу в Военторг. Появилась модная одежда, лишние деньги, но опять приходилось возвращаться в душную квартиру и делить кровать с младшей сестренкой.
Тогда Люда решила выйти замуж. К кандидатуре мужа девушка подошла серьезно, первое, что ее интересовало, это отдельная квартира. Конечно, она, как любая молодая женщина, мечтала о любви и тихом семейном счастье, о детях и летних поездках к морю. Она рисовала в своем воображении разнообразные портреты суженых и мирные картинки совместной жизни, но неизменным оставалась только отдельная квартира.
Видимо, до бога долетела ее горячая мольба, и вскоре она познакомилась с милым молодым человеком, немного замкнутым и очень несчастным, переживавшим большую трагедию – в автомобильной аварии погибли его родители. Роман был скоротечным, Вадик нуждался в опеке, а в ней проснулось природное женское чувство – жалость. Жалость и сочувствие к такому ранимому и беззащитному, в мятых брюках, рубашках с оторванными пуговицами и… неубранной квартирой.
Через месяц после знакомства они подали заявление в ЗАГС, через три поженились. Людмила была на седьмом небе от счастья, она тут же сделала ремонт, потом поменяла кое-какую мебель. Молодая женщина так уставала, что была даже рада, когда, возвращаясь домой, находила своего мужа пьяно спящим на кровати.
«Ничего, ну выпил, так ведь не буянит, а спит, – говорила она себе. – Вот закончу ремонт квартиры и займусь им».
