Его реакция произвела на меня парадоксальный эффект. Я ожидал от него удивления, или недопонимая. Но поведав историю, я сам удивился полной хладнокровности моего, некогда эмоционального друга. В любых ситуациях я всегда получал от него какую-нибудь остроумную шутку, или ироничное высказывание. Как минимум, он мог бы прокомментировать, но предпочёл промолчать. После нашего с ним разговора, я решил воочию показать ему механический кошмар. Мы пошли в сарай вместе с Маликом, он помог мне поднять люк, после чего мы, окутанные холодом, спустились к машине. Я снова почувствовал пульсирующую боль под черепом в тот самый миг, как мы приближались к ней по коридору. В окружении тьмы, я издали глядел в дверной проём. Там в кольце света, стоял зловещий механизм неизвестного происхождения. Приблизившись, я обратил внимание на поведение Малика. Он по-прежнему оставался спокоен, и не промолвив ни слова с любопытством стал разглядывать гудящую коробку.
– Как думаешь? Что это такое? – спросил я выдыхая.
– Я не могу знать. Похоже на генератор, но только по форме. В целом же теряюсь в догадках. – он отвечал и всё это время трогал устройство.
– Думаешь это внеземное? – спросил я неуверенно. Тогда-то на его лице появилась крохотная улыбка. От которой, мне стало немного легче.
– Слишком громкий вывод. Это может быть что угодно. Хотя, я думаю, что это мусоросжигательный аппарат.
И действительно, устройство походило на мусоросжигатель. И предположив, что это верная догадка, я задался вопросом, касательно расположения. Уж больно странным я находил тот факт, что его спрятали. И я имею ввиду именно сокрытие, как таковое, ведь расположив его не глубоко в подвале, а в том же сарае, все вопросы отпали бы на первых стадиях. От долгого нахождения там, мне становилось хуже. Мои нервы ослабевали. Я тут же выскочил на улицу и глотая свежий воздух просидел на лавке возле сарая десяток минут. За мной вышел Малик, и не глядя в мою сторону ушёл в дом. Вскоре я почувствовал морось и поспешил за ним.
Следующим днём я отправился в город, с визитом к доктору. Мои жалобы он слушал внимательно, но обвинил во всём осеннюю хандру. Я негодовал, и к тому же не мог улежать на проклятой кушетке. Посему остальное время попросту вышагивал по всему кабинету. Видя мой невроз мне прописали лекарство и отдых в постели. Но я знал, что последнее не поможет. Поэтому настоял на более сильных препаратах. Я не стал рассказывать доктору о машине и издаваемом ею шуме. Не говорил я и о Малике, стоящем на пороге глубокой депрессии. И уж точно, я не стал говорить о моём отчаянии, возникшем во время приёма. Ведь даже в городе, за четырнадцать километров от дома, я слышал гудящий механизм.
На часах было десять, когда я вернулся домой. Поднялся сильный холодный ветер. Я поспешил внутрь, где не застал Малика. Выглянув окно, при свете поднявшейся луны я не разглядел машины, а потом и вовсе забыл о ней. Малик уехал и даже не сказал об этом. Последнее не столь расстроило меня, сколько вызвало гнев, который я никак не мог объяснить. За эти несколько дней я привык к его нахождению здесь и моё, без того болезненное состояние, ухудшилось от самой истины одиночества.
