- А я нырнул в этот самый… в портал. Когда ты велел нам с Толяном бежать, я и побежал к порталу. И оказался в Уэссе. Помотался по их столице, а потом случайно прочитал объявление, что певица Шагирра ищет музыканта. И пошел на кастинг. Не, Леха, реально, я прям заплачу сейчас! Я уж думал… думал все, один я! Думал, грохнули тебя эти суки. Леха, да я не знаю, что говорить!
- Твоя песня? – шепнул я менестрелю на ухо, сжимая его в объятьях.
- Шагирры. Но аранжировка реально моя.
- Молоток, братан. Талантище. Я просто в трансе. Такой фильдеперсовой готики я никогда не слышал. Все наши свежевылупившиеся рокеры, вместе взятые, недостойны за тобой гитару носить.
- Эй, maenn, - сказала мне Шагирра, нахмурившись. – Ты срываешь мне концерт.
- Пардон, мадмуазель, - я выпустил Хатча. – Валерчик, я тут. Буду ждать, когда вы закончите. Ты только не свали никуда, понял?
- Да куда ж я теперь свалю! – Хатч подпрыгнул, завизжал от радости. – Эх, напьемся в умат!
- Обязательно. Все, ухожу, - заявил я распорядителю концерта, который шел ко мне с каменной физиономией в сопровождении стражников. – Что, идти с вами? Отказаться я не могу? Понял. Счастливо отлабать, ребята, - сказал я эльфам, когда распорядитель потянул меня за рукав. – Эльф-рок форева!
Глава тринадцатая:
В караулке было тепло и смрадно – воняло мокрой шерстью, немытыми ногами, чесноком, пивом и мышами. Капитан стражи, тощий седеющий человек в красно-белой епанче с гербами Авернуа поверх кольчуги, велел мне сесть на стул.
- Гость столицы? – спросил он голосом, бесцветным и невыразительным, как лицо блондинки без грима. – Странствующий рыцарь? Прибыли сюда недавно? И законы наши, конечно же, не читали? Что ж, самое время ознакомиться с ними.
Оноткрыл здоровенный талмуд, занимавший едва ли не половину его стола и сообщил мне, что я нарушил аж четыре статьи закона «О пристойном поведении в общественных местах», как-то: primo, вел себя непристойно; secundo, сорвал публичное мероприятие; terzio, создал опасную ситуацию в общественном месте и, quarto, оскорбил почтенных бюргеров словами и действием. Я не мог вспомнить, кого, когда и как я оскорбил, однако было понятно, что ничего доказать мне все равно не удастся. Тощий между тем сообщил мне, что согласно Статье 566 закона «О пристойном поведении…» мои действия содержат состав правонарушения, и я понесу назначенное законом наказание.
- И какое же? – не удержался я.
- Пункт 1-ый предусматривает за подобное преступление наказание в виде публичного битья кнутом и оставления у позорного столба сроком на двенадцать часов со штрафом в размере 100 имперских дукатов в пользу казны, - не меняя тона, ответствовал авернийский коп, одним глазом глядя на меня, а другой скосив в книгу. - Пункт 2-ой, однако, определяет особое наказание для титулованных особ, коей являетесь и вы, милсдарь хулиган, в виде тюремного заключения сроком на 10 дней cum diffamatio publico с последующей реабилитацией по особому распоряжению магистрата через неделю после срока истечения оного наказания. Правонарушитель, привлекаемый к ответственности по пункту 2 Статьи 566, может также выплатить штраф в размере 250 полновесных золотых имперских дукатов, либо в другой валюте, эквивалентной означенной сумме, что равнозначноотбытию налагаемого законом наказания, после чего правонарушитель освобождается из-под стражи и перестает быть объектом судебного преследования, если проводящие расследование органы охраны порядка не обнаружили в ходе оного расследования доказательств совершения задержанным прочих противоправных действий, предусмотренных законодательством…
В переводе с птичьего языка крючкотворов-сутяг на человеческую речь эта фраза означала: «Гони 250 золотых, парень, и вали отсюда, пока я не передумал». И я тут же дал единственно верный ответ;
- Я выбираю штраф!
- Это невозможно, - к моему великому удивлению ответил офицер. – У вас нет двух с половиной сотен.
Такой подлянки я никак не мог ожидать. В самом деле, я совсем забыл, что мои финансы поисчерпались.
- У вас есть только восемьдесят два дуката, - добавил полицейский. – Они конфискованы в пользу королевской казны. Прочее ваше имущество будет вам возвращено, когда вы отбудете тюремное заключение.
- Заключение? – задохнулся я.
- Десять дней и ночей.
- Нет, вы не можете. Я ни в чем не виноват! Я встретил друга, вот нервы и не выдержали.
- Очень сожалею, но закон есть закон. Капрал, уведите арестованного.
Странно, но у меня совершенно не было желания буянить и качать права. Было какое-то чувство обреченности. К тому же в кордегардии появилось человек пять до зубов вооруженных стражников -соотношение сил было не в мою пользу. Поэтому я покорился и дал себя увести в камеру, которая находилась в подвале башни.
