Слово «пригодный» предполагает, что читатель обладает немалым объемом общих знаний. Например, чтобы сделать «пригодной» спальню, среди мебели в ней должна быть кровать, в кабинете – письменный стол, а в столовой – обеденный стол и стулья. Использование слова «пригодный» предполагает, что вы знаете, какие средства подходят для достижения определенных целей.
Почему же мы набиваем в каждое слово-чемодан столько разных значений? Загляните в чью угодно дорожную сумку: сами по себе предметы в ней совершенно необязательно имеют общие черты – за исключением того, что каждый из них служит определенным целям человека, который их в эту сумку положил!
Я не утверждаю, что нужно пытаться анализировать и чем-то заменять слова-чемоданы, потому что их многозначность сформировалась на протяжении многих веков и служит множеству важных целей, – но они часто мешают нам, поскольку тянут за собой устаревшие концепции. Например, трудно представить более полезное различие, чем между «живым» и «мертвым», потому что в прошлом все объекты, которые мы называли «живыми», имели много общих черт, таких как потребность в пище, укрытии и размножении. Однако это заставило многих мыслителей предположить, что все эти на первый взгляд общие черты каким-то образом происходят из единого центрального источника «жизненной силы», а не из огромного набора различных процессов, которые совершаются за стенками мембран, в клетках, наполненных сложными механизмами; сегодня нет смысла использовать термин «живой», как если бы существовала определенная граница, отделяющая животных от машин. В этой главе я постараюсь доказать, что, используя такие слова, как «сознание», все мы делаем ту же самую ошибку.
Аарон Слоуман:
Тем не менее многие ученые по-прежнему стремятся раскрыть «секрет» сознания. Они ищут его в волнах мозга, или в своеобразном поведении некоторых клеток, или в математике квантовой механики. Почему эти теоретики надеются отыскать единую концепцию, процесс или вещь, которая объяснит все множество свойств разума? Возможно, они просто предпочитают решать одну, пусть и очень большую задачу – а не десятки или сотни более мелких.
