Очевидно, что разум на каждом этапе представляет собой театр одновременных возможностей. Сознание заключается в сравнении их друг с другом, выборе одних и подавлении других, остальных, с помощью поддерживающей и тормозящей силы внимания. Высшие и самые похвальные продукты рассудка отфильтровываются из данных, отобранных уровнем ниже, который… в свою очередь, составляется из еще большего количества более простого материала, и т. д.

Уильям Джеймс

Иногда мы думаем о работе разума как о драме, исполняемой на сцене театра. То есть Джоан могла бы представить себе, что смотрит с первого ряда на различные факторы, играющие каждый свою роль. Один из персонажей – это боль в колене (см. раздел 3.3), только что вышедшая на первый план. Вскоре Джоан слышит в голове голос, который говорит: «Нужно что-то делать с этой болью, она мешает мне функционировать».

И вот как только Джоан начинает думать о том, как она себя чувствует, и о том, что могла бы сделать, то тут же сама оказывается на сцене. Но чтобы слышать, что она говорит, ей одновременно нужно оставаться и в зрительном зале. Итак, теперь у нас есть две копии Джоан – актриса и ее зритель!

Чем внимательнее мы смотрим на ситуацию, тем больше появляется новых версий Джоан. Должна существовать Джоан-драматург, которая написала сценарий, и Джоан-сценограф, создавшая декорации. За кулисами должны скрываться копии Джоан, ответственные за управление занавесом, за свет и звук. Нам нужна Джоан-режиссер, которая поставит пьесу, и нужна Джоан-критик, которая будет жаловаться: «Я не могу больше переносить эту боль!»

В своей книге «Объясненное сознание» (Consciousness Explained) Дэниел Деннет назвал эту метафору разума как места, в котором наши мысли собираются всякий раз, как мы о чем-то думаем, термином «картезианский театр». Деннет не согласен с предположением о том, что сознание движется единым последовательным потоком.

Дэниел Деннет:[Такая концепция предполагает, что] где-то в мозге существует четкая финишная линия или граница, обозначающая место, где порядок появления равняется порядку «презентации» в опыте, поскольку то, что происходит там, есть то, что вы осознаете… Многие теоретики скажут, что уже недвусмысленно отвергли столь явно неудачную идею. Но… убедительные образы картезианского театра продолжают преследовать нас – как ученых, так и обычных людей – даже после того, как его призрачный дуализм был осужден и изгнан [Деннет, 1991].

Что же делает этот образ настолько популярным? Отчасти, мне кажется, он нравится нам из-за упомянутой в разделе 4.5 иллюзии имманентности, которая убеждает в том, что мы получаем доступ к знаниям без каких-либо задержек. Выражаясь более широко, если мы чего-то не понимаем, то стараемся с помощью аналогий сделать ситуацию знакомой – а нет ничего более знакомого нам, чем то, как объекты ведут себя в пространстве. Кроме того, такое сравнение с театром учитывает, что в каждом разуме есть части, которые должны взаимодействовать и общаться. Например, если разные ресурсы предложат Джоан разные варианты действий, то идея театральной сцены предполагает, что они смогут решить свой конфликт на некой общей рабочей площадке. Таким образом, картезианский театр Джоан, помогая репрезентировать то, что «у нее на уме», с помощью локаций в пространстве и времени, позволяет ей использовать многие из знакомых навыков реального мира. Здесь она сможет поразмышлять о том, как принимает решения.

Перейти на страницу:

Все книги серии Шляпа Оливера Сакса

Похожие книги