Этот человек пытается изменить описание, но не может сохранить отношения между его частями. Когда вы вносите корректировку во внутреннюю репрезентацию, она может потерять свое постоянство. Настоящий объект неспособен двигаться с двумя скоростями одновременно, а также иметь две линии, которые встречаются и в то же время не встречаются. Однако у воображаемых объектов таких ограничений нет.
Размышления об изменении верха арки
Раздел 8.7 подробнее расскажет о подобных репрезентациях, которые иногда называются «семантическими сетями». Подумайте только, как эффективно можно описывать объекты в терминах таких сетей! Чтобы внести подобное изменение на уровне изображения, вам бы понадобилось менять огромное количество пикселей – отдельных точек, из которых изображение состоит. В то время как, если вы работаете на лингвистическом или другом символическом уровне, вам понадобится всего лишь изменить одно слово или символ. Изменение на ранней стадии затронет так много маленьких деталей, что будет сложно изменить любую часть образа. Однако на высших «семантических» уровнях совершить важное изменение очень просто, так как, например, когда вы описываете «лежащий брусок, поддерживаемый двумя вертикальными», вам не нужно упоминать угол зрения смотрящего и даже говорить, какие части сцены находятся на виду. Таким образом, ко всем этим разным ракурсам можно будет применить одно и то же описание:
Шесть разных ракурсов одного и того же объекта
Если мы заменим слово «объект» на «брусок», та же самая сеть также сможет описать другие структуры, вроде этих:
Это иллюстрирует мощь и эффективность использования более абстрактных описаний высокого уровня. В данном случае одно слово стоит тысячи картинок! В повседневном языке слово «абстрактный» иногда используется в значении «сложный для понимания», но здесь оно имеет практически противоположный смысл: абстрактные описания
Все это позволяет предположить, что мы можем воображать на разных уровнях в любой плоскости реальности. Возможно, некоторые шеф-повара воображают новые текстуры и вкусы, меняя свои сенсорные состояния низшего уровня, а некоторые композиторы делают то же самое с нотами и тембром, но те же самые творцы могут достигнуть еще лучшего эффекта, избирательно производя меньшие изменения на более высоких уровнях.
Мне кажется, этот вопрос настолько важен, что психологам нужен термин для описания этих различных уровней, на которых люди конструируют искусственные восприятия у себя в голове, и для этого я изобрел слово «симул» (как комбинацию «стимула» и «симулирования»). Например, в разделе 3.8 я описал, как использовал симул профессора Челленджера, чтобы рассердиться и не заснуть. Чтобы достичь результата, можно попробовать воспроизвести все детали подобной сцены, но на самом деле оказалось достаточно использовать высокоуровневую абстракцию и вообразить презрительную усмешку на губах моего соперника, не воссоздавая никаких других низкоуровневых деталей этого воображаемого симула.
Театральный критик:
Визуализатор:
Возможно, когда вы только начинаете воображать кошку, ее поверхность представляет собой просто «меховую текстуру», и лишь «наведя фокус» на этот образ, вы добавляете к своей мысленной репрезентации все больше деталей. Однако это может происходить так быстро, что вам будет казаться, будто вы все подробности увидели одновременно. Это может быть примером иллюзии, описанной нами в главе четвертой.
Иллюзия имманентности:
