– Мы с ним не сошлись во мнениях. Твоему Кестлеру не слишком понравилось, что все повернулось не так, как он хотел. Началась стрельба.
Это была не вся правда, но почти вся.
– Не мы это начали, – добавил Мэл.
– Но наверняка довели дело до конца. – Бэджер вздохнул, словно покоряясь судьбе. – Я так и знал, что из-за тебя все пойдет наперекосяк.
– Уверен, ты не хотел, чтобы твои слова прозвучали так оскорбительно.
– Уверен, что именно этого я и хотел.
– Ты заплатил Кестлеру авансом? – спросил Мэл. – Если нет, значит, я сэкономил тебе немного денег.
– А товар, который ты должен был привезти? Что с ним?
– Насколько я понимаю, он сейчас лежит где-то в пустошах Кентербери. Скорее всего, на него встают койоты, которые хотят произнести речь.
– Рейнольдс, по-твоему, это смешно?
– О нет. Принять это решение было нелегко, но я от него не отступлюсь.
– Мой клиент – важная птица. Если он узнает, что ты бросил товар, за который он заплатил мне хорошие деньги, то не очень обрадуется. А он не из тех, кого стоит злить.
– Ну, Бэджер, это же твоя проблема, а не моя.
– Я постараюсь, чтобы это стало и твоей проблемой, Рейнольдс! – воскликнул Бэджер. – Вот увидишь.
– Громкие слова.
– Параметры волны говорят о том, что ты все еще на Кентербери. Еще не поздно все исправить. Возвращайся, забери товар, привези его сюда, в Ивздаун, и все. Как тебе такая мысль? Это мое последнее предложение.
– А что там, в этом ящике? – спросил Мэл. – Может, я передумаю, если узнаю о нем побольше.
– Там лежит большая куча того, что тебя не касается, вот что.
– Это ни о чем мне не говорит. Пожалуй, я просто закончу разговор.
– Ладно, ладно! – быстро добавил Бэджер, увидев, что Мэл потянулся к выключателю. – В кофре устройство для ситуативного контроля.
– Что это за бред?
– Если честно, то я и сам точно не знаю. Думаю, это означает, что она нужна для тактических операций, в которых участвует мирное население.
– Иными словами, кто-то… ну, назовем его, к примеру, «Альянс»… с помощью этой штуки может управлять людьми.
Бэджер пожал плечами.
– Возможно. Я просто повторяю то, что сказали мне. Очевидно, это хрупкий прибор, и поэтому с ним нужно обращаться осторожно – не ронять его и не царапать. Внутри кофра есть слой защитной пены, но даже он не обеспечивает полную защиту от повреждений.
«Ой», – подумал Мэл, вспомнив, как он выстрелил в летучие сани и как они упали на землю.
– Кроме этого, я знаю только одно, – продолжал Бэджер, – то, что его называют «Машина иллюзий».
– Как?
– «Машина иллюзий».
– Бр-р… Похоже, все нормальные названия уже заняты, и остались только жуткие. – Мэл шутил, но тем не менее от слов «Машина иллюзий» по его коже пробежал холодок.
– Да мне плевать, пусть бы даже его назвали «Волшебная радужная веселящая машина», – сказал Бэджер. – Для меня это проект, в который я вложил значительное количество времени, сил и средств, и мне совсем не хочется, чтобы все это смыл в унитаз какой-то выскочка, космический ковбой, который не вправе решать, какой груз он позволит перевозить на своем корабле, а какой – нет.
– Ну вот, ты задел мои чувства. «Космический ковбой»?
– Привези мне мой товар, Рейнольдс. – Бэджер наклонился к камере, и Мэл услышал, как стукнул кулак о столешницу, и как подпрыгнули стоявшие на столе предметы. – Никаких «если», «но» и «возможно». Если приедешь с пустыми руками, работы в Ивздауне тебе больше не видать. Я внесу тебя в черный список.
Именно в этот миг включились двигатели «Серенити», и их гул, постепенно нарастая, заполнил весь корабль, от носа до кормы.
Мэл прижал ладонь к уху.
– Что ты сказал, Бэджер? У меня тут шумновато.
Бэджер повысил голос:
– Рейнольдс, я сказал, что ты потеряешь работу.
– Не-а. Все равно не слышу.
Бэджер заговорил еще громче:
– Ни один торговец в этом городе… да и на всей планете, если уж на то пошло, к тебе и на пушечный выстрел не подойдет. Попомни мои слова.
Включились ускорители, и «Серенити» задрожал.
Глядя на экран, Мэл беззвучно зашевелил губами.
– Я знаю, что ты меня слышишь! – заревел Бэджер.
Пожимая плечами, словно извиняясь, Мэл потянулся, чтобы отключить связь.
– Ты совершаешь огромную оши…
Изображение Бэджера исчезло.
Со страшным грохотом «Серенити» сильно накренился, а затем взлетел.
Когда «Серенити» начал выходить из атмосферы, Уош почувствовал знакомое ощущение свободы. Сила притяжения Кентербери ослабла, и автоматически включилась более слабая искусственная гравитация корабля. Бледно-голубая экзосфера планеты уступила место синеве космоса. В вакууме, в отсутствии трения, сам «Серенити» стал более управляемым, ловким, более легким в управлении. В иллюминаторах появились огоньки размером с булавочную головку, которые постепенно превращались в поблескивающий звездный пейзаж.
