Мэллори постучал по стойке шиллингом:
– Бармен, налейте даме, что она просит.
Девушка взглянула на него с раздраженным удивлением, но тут же взяла себя в руки, кокетливо опустила ресницы и улыбнулась.
– Ты знаешь, Николас, что я люблю больше всего, – сказала она бармену.
Тот принес высокий бокал с шампанским и освободил Мэллори от его денег.
– Обожаю шампанское, – сказала девушка Мэллори. – Когда пьешь шампанское, танцуешь потом как перышко. Вы танцуете?
– Кошмарно, – ответил Мэллори. – Могу я пойти к тебе домой?
Она оглядела его с головы до ног, уголок широкого рта приподнялся в чувственной усмешке.
– Подожди секунду. – Девушка поставила пустой бокал на стойку и направилась к своей компании.
Мэллори не стал ждать, решив, что она попросту вильнула хвостом. Он неспешно зашагал вокруг гигантского помоста, рассматривая других женщин, но тут увидел, что недавняя знакомая призывно машет рукой, и вернулся к стойке.
– Я могу отвести тебя домой, но тебе это может и не понравиться, – сказала она.
– Почему? – удивился Мэллори. – Ты мне нравишься.
– Не в этом дело, – рассмеялась девушка. – Я живу не здесь, в Бромптоне, а в Уайтчепеле.
– Далеко.
– Поезда не ходят. И кеба сейчас не найти. Я боялась, что мне придется ночевать прямо в парке!
– А как же твои друзья? – поинтересовался Мэллори.
Девушка тряхнула головой, словно говоря: «Да пошли они, эти друзья». От резкого движения в ямке у ее горла мелькнул краешек машинных кружев.
– Я хочу вернуться в Уайтчепел. Ты меня доведешь? У меня нет денег. Ни гроша.
– Хорошо. – Мэллори предложил ей руку. – Пять миль пешком, но ноги у тебя чудесные.
Девушка взяла его под локоть и улыбнулась:
– Мы еще успеем на речной пироскаф от Креморнской пристани.
– А-а, – протянул Мэллори. – Это чуть ниже по Темзе, да?
– Это совсем не дорого. – Они спустились по ступенькам гигантского настила в мерцающую светом газовых рожков темноту. – Ты ведь не из Лондона? Коммивояжер?
Мэллори покачал головой.
– Ты мне дашь соверен, если я с тобой пересплю?
Мэллори не ответил, несколько шокированный такой прямолинейностью.
– Ты можешь остаться на всю ночь, – продолжала девушка. – У меня очень симпатичная комната.
– Да, так я и хочу.
Он споткнулся о камень и чуть не упал. Девушка помогла неустойчивому кавалеру сохранить равновесие и взглянула ему в глаза:
– Ты немного под градусом, да? А так ты вроде ничего. Как тебя звать?
– Эдвард. Но все называют просто Нед.
– Но это же и мое имя тоже! – воскликнула она. – Харриэт Эдвардес, не Эдвардс, а Эдвардес, с «е». Это мой сценический псевдоним. А друзья зовут меня Хетти.
– У тебя божественная фигура, Хетти. Я ничуть не удивлен, что ты играешь на сцене.
– Тебе нравятся нехорошие девушки, Нед? – В полутьме серые глаза Хетти казались почти черными. – Надеюсь, да, потому что у меня сегодня настроение делать очень нехорошие вещи.
– Конечно нравятся.
Мэллори обнял левой рукой ее туго стянутую талию, прижал правую руку к объемистой груди и буквально впился в ее губы. Девушка чуть взвизгнула от удивления, а потом закинула ему руки на шею. Поцелуй растянулся на несколько минут; Мэллори чувствовал ее язык у себя на зубах.
Затем Хетти чуть отстранилась:
– Нам ведь нужно попасть домой, Нед. Ты понимаешь?
– Понимаю, – ответил он, тяжело дыша. – Но только ты покажи мне свои ноги, прямо сейчас. Покажешь?
Девушка оглянулась по сторонам, приподняла нижние юбки до колен и тут же их опустила.
– Идеальные! – восхитился Мэллори. – Ты могла бы позировать художникам.
– Позировала, – усмехнулась Хетти. – Только на этом не заработаешь.
От пристани донесся гудок пироскафа. Они побежали со всех ног и успели взлететь по сходням за какую-то секунду до отхода. После суматошного бега виски снова ударило Мэллори в голову. Дав девушке шиллинг, чтобы та заплатила четыре пенса за проезд, он отыскал на палубе парусиновый шезлонг. Кораблик развел пары, его колеса зашлепали по черной воде.
– Пошли в салон, – сказала Хетти. – Там есть что выпить.
– Мне хочется посмотреть на Лондон.
– Не думаю, что тебе понравится.
– Понравится, если ты останешься со мной.
– Как ты интересно говоришь, Нед! – рассмеялась девушка. – Забавно, я сперва подумала, что ты фараон, такой ты был строгий и важный. Но фараоны так не говорят, хоть пьяные, хоть трезвые.
– Тебе не нравятся комплименты?
– Нет, очень нравятся. Но и шампанское мне тоже нравится.
– Подожди минутку. – Мэллори был пьянее, чем ему хотелось бы. Тяжело поднявшись, он отошел к носовому ограждению и крепко его стиснул, стараясь вернуть пальцам чувствительность. – Темнотища-то какая в городе.
– Слушай, а ведь точно, – удивилась девушка. От нее пахло соленым потом, чайной розой и шахной. Мэллори задумался, много ли у нее там волос и какого они цвета. Ему очень хотелось их увидеть.
– А почему это, Нед?
– Что почему?
– Почему так темно? Это что, из-за тумана?
– Газовые фонари, – объяснил Мэллори. – Правительство отключило все газовые фонари в городе, потому что от них дым.
– Ловко придумано.
– А теперь люди шляются по темным улицам и громят все, что ни попадется.
– Откуда ты знаешь?
Он пожал плечами.
– Так ты точно не фараон?
