– Нет, – качнул головой Брайан. – Я и вообще толком никого не видел, прятался по закоулкам да искал оружие получше, что-нибудь дальнобойное. Странно у них дело поставлено. Вот эту, что у Неда, охотничью винтовку я нашёл в маленькой комнатушке, вроде конторы, и ни души рядом, только какой-то плюгавый тип сидит за столом и чего-то там строчит. Горит пара свечей, бумаги везде разбросаны. А рядом – целые ящики приготовленного на экспорт оружия, и почему они эти прекрасные винтовки держат под присмотром какой-то канцелярской крысы, а мятежникам раздают «виктории» – это у меня в голове не укладывается.
Призрачный, зеленоватый свет, ворвавшийся в здание через приоткрытые кем-то ворота, обрисовал силуэт человека с винтовкой, которого тянули к крыше на перекинутом через блок тросе. Мэллори мгновенно прицелился, задержал дыхание и спустил курок. Человек опрокинулся назад, тело его обмякло и повисло в петле.
Снова затрещали выстрелы, но Мэллори успел уже нырнуть в яму.
– Прекрасное заграждение – эти кипы хлопка. – Брайан с удовлетворением похлопал по мешковине. – В Новом Орлеане, там Гикори Джексон прятался точно за такими, измолотил он нас тогда по-чёрному.
– Слышь, Брайан, а что он там делал, этот мужик в конторе? – спросил Том.
– Да крутил себе что-то вроде папиросы. Знаете, что это такое? Курево турецкое, рубленый табак, завёрнутый в бумажную трубочку. Этот педрила, он набрал пипеткой какой-то жидкости из маленького пузырька, капнул несколько раз на бумагу, а потом насыпал табаку из жестянки – странный у него табак, я такого раньше не видел – и закрутил. А когда он прикуривал от свечки, тут я хорошо его рассмотрел – странный такой мужик, вроде как малость с приветом, ну совсем как наш братец Нед, когда занят какой-нибудь своей научной проблемой! – Брайан добродушно рассмеялся. – Я подумал, ну к чему ломать ему кайф, взял потихоньку винтовку да пару коробок и сделал ноги.
– Так ты его, значит, хорошо рассмотрел? – переспросил Мэллори.
– Ну да.
– У него была шишка на лбу? Вот тут вот, сбоку.
– Ты что, его знаешь?
– Это был капитан Свинг, – скрипнул зубами Мэллори.
– Значит, я последний дурак! – воскликнул Брайан. – Нечестно стрелять человеку в спину, но знай я, кто это такой, – снёс бы на хрен его шишкастую репу!
Их беседу прервал громкий оклик откуда-то снизу:
– Доктор Эдвард Мэллори!
Мэллори встал и осторожно перегнулся через хлопковый бруствер. Внизу стоял Гастингс. Голова маркиза была перевязана, в одной руке он держал фонарь, в другой – палку с белой тряпкой.
– Левиафанный Мэллори, я уполномочен вести с вами переговоры!
– Ну так ведите. – Мэллори спрятал голову.
– Вы в ловушке, доктор Мэллори! Но у нас есть к вам предложение. Если вы скажете нам, где спрятан некий украденный вами предмет, мы отпустим на свободу вас и ваших братьев. Но вашему шпику из Особого отдела придётся остаться. У нас есть к нему пара вопросов.
– Слушайте меня, Гастингс, и все остальные тоже, – презрительно рассмеялся Мэллори. – Пришлите к нам со связанными руками этого маньяка Свинга и его шлюху! Тогда мы позволим вам расползтись отсюда до прихода армии!
– Наглостью вы ничего не добьётесь, – ответил маркиз. – Мы подожжём хлопок, и вы зажаритесь там, как кролики.
– Ну, а ты, Брайан, – повернулся Мэллори, – как ты думаешь, могут они сделать такое?
– Вряд ли, – откликнулся Брайан. – Хлопок плотно упакован, в таком виде его не очень-то подожжёшь.
– Поджигайте, ребята, поджигайте! – крикнул Мэллори. – Сожгите весь этот крысятник, только как бы вам самим не задохнуться в дыму!
– Вы были очень отважны, доктор Мэллори, и очень удачливы! Но наши лучшие люди патрулируют сейчас улицы Лаймхауса, ликвидируют полицию! Вскоре они вернутся, закалённые солдаты, ветераны Манхэттена! Они возьмут ваше укрытие штурмом, врукопашную! Выходите сейчас, пока у вас ещё есть шанс остаться в живых!
– Мы не боимся американского отребья! Приводите их, пусть попробуют нашей картечи!
– Вы слышали наше предложение! Обдумайте его, как подобает настоящему учёному!
– Да иди ты на хрен! – устало сказал Мэллори. – Позови Свинга, ну о чём мне говорить с такой вшивотой, как ты.
Маркиз ушёл. Через несколько минут на хлопковую крепость снова посыпались пули. Мэллори отстреливался, целясь по вспышкам, и извёл полкоробки патронов.
Затем анархисты начали выдвигать осадную машину – три тяжёлые вагонетки с лобовой бронёй из мраморных столешниц, скреплённых бок о бок. Убедившись, что проход, ведущий к хлопковому штабелю, слишком узок для импровизированного броневика, мятежники начали оттаскивать мешающее им барахло налево и направо. Лишившись за этим занятием двоих своих товарищей, подстреленных Мэллори, они быстро поумнели и соорудили позади осадной машины нечто вроде крытого прохода.
Народу в пакгаузе заметно прибыло. Стало ещё темнее; то тут, то там вспыхивали огоньки фонарей, а на потолочных балках мухами висели снайперы. К стонам раненых примешивались громкие возбуждённые голоса – кто-то с кем-то о чём-то спорил.
