— Одна из задач командира — не располагать свои боевые единицы в местах, которые невозможно защитить, и не отправлять их на боевые задания, для которых они не приспособлены. Еще одна задача — знать, когда он может нарушить этот принцип. Если у этих парней есть нечто, что может угрожать Соединенным Штатам, то нам ничего не остается, кроме как пойти на риск.
— У меня такое чувство, что вы рассказываете нам все это не просто так, — предположила Гаме.
Капитан кивнул.
— Нам может понадобиться ваша помощь.
Глаза женщины расширились.
— Наша помощь?
Пол, похоже, удивился не меньше.
— Что же мы можем сделать такого, чего не может ВМФ США? — спросил он.
— Вы можете опуститься в этот каньон — он тянется на четыре тысячи футов — и подкрасться к ним со слепой стороны.
Гаме отвернулась, силясь побороть внезапный приступ головокружения и тошноты. Пол заговорил вместо жены.
— А почему вы не можете отправить в каньон одну из торпедных подлодок?
— Он слишком узкий, — ответил Лоуден. — Ближе к поверхности это всего лишь трещина, не шире двадцати футов. Да и глубже есть участки, через которые субмарина не пройдет.
Пол взглянул на Гаме. Ее била дрожь, и она отрицательно качала головой. Они здесь только чтобы послушать пленки; они гражданские.
— Я не могу вам приказать, — продолжал Лоуден, — но я прошу. Никто из моих людей не обучен управлять этим аппаратом, но даже если бы их можно было быстро научить, настоящий ключ — ваша Рапунцель.
Траут покачал головой. Гаме любит его, он ее защитник.
— Сожалею, капитан. Уверен, вы знаете, через что нам пришлось пройти. Я обещал жене, когда мы соглашались отправиться сюда, что никакого риска больше не будет. Честно говоря, я не предвидел подобных обстоятельств, но, как говаривал мой старик, «не давай слова, если не собираешься его сдержать».
Капитан был явно разочарован.
— Понимаю, почему вы просите нас, — продолжил Пол, — но, извините, я не нарушу своей клятвы жене.
Лоуден тяжело вздохнул, но, кажется, понял.
— Тогда я сообщу…
— Постойте, — прервала его Гаме.
Капитан взглянул на сотрудницу НУПИ.
— Сколько человек на этих субмаринах? — спросила она.
— Двести шестьдесят один.
Двести шестьдесят один человек. Интересно, у скольких из них есть семьи — жены, мужья, дети. Если они рискуют всем, то как же она может оставаться в стороне? Это ведь и ее страна.
Она посмотрела на мужа. Он понял, о чем она думает, и кивнул.
— Что мы должны будем сделать?
— Пока мы будем стараться отвлечь огонь на себя, — начал капитан, — вы незаметно пройдете через расщелину и выпустите своего робота. Мы прикрепим к ней двести пятьдесят фунтов мощной взрывчатки. Вы направите Рапунцель вдоль круга ускорителя и отыщете слабое место, где-нибудь, где может подаваться энергия или где туннель поднимается к поверхности, что необходимо для ведения огня. Вы пристроите ее к нему и нажмете кнопку.
— А дальше? — спросила Гаме.
— А дальше уже действуем мы, — ответил капитан.
Гаме сделала глубокий вдох. Она не могла представить, как сможет снова сесть в батискаф. От одной мысли об этом подкашивались ноги. Но она сделает это, потому что это необходимо.
Держа перед собой «беретту», Курт Остин крался по узкому коридору, который тянулся на сорок футов и закончился трапом.
Один пролет вел вверх, другой вниз.
Заглянув через перила, он не смог определить, далеко ли уходит каждый, но оба явно были длиннющими. Вероятно, на самый верх, к каютам, а может, даже на крышу, где установлены антенны и радиолокаторы. Десять этажей вверх.
И вниз…
Возможно, до самого днища. Он предполагал, что Катерина и Андраш пошли наверх, но, вопреки неотступному желанию найти врага и разобраться с ним, посмотрел вниз.
Чем бы на самом деле ни был «Оникс», правду не найдешь ни в служебных помещениях корабля, ни в кубрике, ни даже на мостике. Она внизу, там, где должны находиться резервуары с нефтью, насосы и внутренности танкера.
Двумя уровнями ниже он обнаружил насосное отделение и тихонько проскользнул внутрь.
У танкеров размеров «Оникса» насосное отделение большое: судно, которое вмещает миллионы баррелей нефти, должно иметь возможность быстро ее загружать, разгружать и даже перемещать. Курту доводилось бывать на танкерах, где насосные отделения не уступали машинным. И этот не отличался ничем, не считая…
Курт подошел поближе к главным трубам. Слой измороси покрывал их и распространялся на стену переборки. Остин постучал по трубе пальцами. Она была невероятно холодной.
Здесь явно качали не нефть.
Он нашел блок управления и компьютерный экран с выведенными на него данными:
Что бы здесь ни происходило, процесс контролировался сверху. Рисковать Курт не стал. Попасть в систему, скорее всего, не получится, а вот свое присутствие он выдаст.
Он вернулся к двери, приложил к ней ухо и, не услышав ничего, кроме шума двигателей и всевозможных генераторов, открыл ее.
Остин прошел назад к лестнице и направился вглубь, решив пропустить несколько уровней и добраться, так сказать, до сути.