– Могу представить, что он почувствует, когда проснется…
На этот раз смех Медо прозвучал жутковато, но дура-врачиха ничего не заметила.
– Ох, как же я устала… – она зевнула.
– Доктор, я отвезу вас домой, но сначала давайте устроим маленькую пирушку? Он мне очень дорог, так что вы оказали мне серьезную услугу. Какие вина вы предпочитаете?
«Сейчас отравит, – понял Саймон. – Вот это шутка – отравить токсиколога!»
Он чуть не хихикнул вслух, но успел зажать себе рот.
На пирушку его не пригласили, зато Саймон подстерег в коридоре робота-официанта и стянул бутылку бренди, а также пригоршню незийских сладостей, которые тут же запихнул в рот. Бутылку он спрятал за пазухой: спиртное понадобится для изготовления из рангонала взрывчатки; даже если Эмми подсыпал туда яда, на качестве адской смеси это не скажется… И вдруг Саймона пробрал озноб: а что, если были отравлены те пряные розовые кубики?
Он устроился наискось от приоткрытой двери: в поле зрения фрагмент белоснежного ковра с длинным ворсом, стена в фиолетовых разводах; Эмми и докторши не видно, зато слышны голоса – болтовня о винах, медицинские анекдоты, иногда Суйме принималась монотонно ругать «этих выродков», которые «ставили на бедном мальчике свои изуверские эксперименты». Саймон не знал, что ей наплел Эмми, но явно что-то не то, судя по ее гневным тирадам. Дура. А Клисс не дурак, и все равно умрет за компанию с ней, потому что съел украденные у робота сладости… Резь в животе то усиливалась, то затихала, Саймона знобило.
– Сейчас я принесу ваш гонорар, доктор.
Медо вышел из комнаты и скрылся за другой дверью, едва взглянув на Саймона. Клисс подкрался к двери – не заперто. Кабинет с терминалами, секретерами и сейфами, стены из коричневого стекла, в их толще застыли рыбы с мертвыми глазами, совокупляющиеся осьминоги, еще какие-то морские гады… Увидев всю эту дрянь, Саймон тонко взвизгнул и подался назад.
– Что тебе здесь понадобилось?
Медо стоял перед открытым сейфом и перекладывал в пакет пачки денег. Он по-прежнему был в маске, и Саймон не видел его лица, но вопрос прозвучал холодно и брезгливо.
– Господин Медо, дайте мне противоядие! – Саймон упал на колени. – Я буду служить вам, как собака… Я умираю, видите? Я поел тех сладких розовых кубиков с орехами, и у меня заболел живот. Я знаю, что это значит, – он всхлипнул и обморочно добавил: – Сейчас это со мной начнется!
– В моем кабинете? – Рука Эмми с пачкой кредиток дрогнула, не закончив движения. – Пошел в туалет, мерзавец!
– Я хочу жить! – крикнул Клисс. – Я эксцессер, я все для вас сделаю!
– Робот даст тебе лекарство от расстройства желудка, – с отвращением процедил Медо. – Пошел вон!
– Нет-нет, у меня не расстройство… Что?.. Так в этих розовых кубиках не было яда?
– С чего ты взял, что там яд? – Эмми вернулся к своему занятию.
– Я же понял, что вы решили травануть толстуху, – доверительно подмигнул Клисс. – Значит, не конфетки, а вино, угадал?
– Зачем? – Эмми бросил в пакет последнюю пачку и закрыл дверцу сейфа.
– Ясное дело, чтоб она про нас не разболтала, кому не надо. – Саймон обнаружил, что все еще стоит на коленях, криво усмехнулся – мол, с кем не бывает – и неловко поднялся на ноги.
– Саймон, я избегаю убивать тех, кто мне полезен. – Желтые глаза Медо холодно смотрели на него из прорезей маски. – Хоть ты и отказываешь мне в прагматизме… Доктор Суйме – ценнейший специалист в своей области. Даже если бы она представляла для меня опасность, я и то не стал бы ее убивать. Изолировал бы в надежном месте, устроил бы ей лабораторию, чтобы не скучала… Убить доктора Суйме – это было бы преступление, вдруг мне когда-нибудь опять понадобятся ее услуги?
«Кто бы говорил о преступлениях! – Саймон шмыгнул носом. – Чистенький нашелся… А если Гонщик и Тина Хэдис на нее выйдут?»
– Эммануил, ее надо убрать. Она же видела нас обоих, и она заложит нас. Если вы такой слюнтяй, дайте мне нож, я пойду и глотку ей перережу.
– Еще ты будешь мне здесь резать глотки и портить ковры… – Медо взглянул на великолепный белый ковер с пурпурным отливом. – Саймон, ты достойный ученик своего покойного шефа!
– Мой покойный шеф был зеленой поганью с Лярна, а я человек, – огрызнулся Клисс. – Вы ей, что ли, еще и деньги заплатите?
– Почему бы и нет?
– Сколько там? – Саймон не мог отвести глаз от толстого пакета.
– Сто тысяч.
Внутри у Саймона что-то оборвалось, по коже поползли мурашки: такая сумма!.. Эти деньги должны были достаться ему.
– Не жирно будет, а? – он облизнул пересохшие губы.
– Саймон, ты даже не представляешь, какая это для меня мелочь, – рассмеялся Медо. – Когда Поль очнется, я получу бездну удовольствия, так что доктор Суйме честно заработала свой гонорар. Пошли отсюда.
Клис вышел, пошатываясь, в коридор. Итак, сто тысяч для Медо – мелочь? И он с ухмылкой швыряет их серой врачихе, в то время как Саймону достались «пятьдесят процентов от ничего»? Это непорядочно. Это подло. Доктор Суйме украла деньги у Саймона Клисса, и она за это поплатится.
«Сука разжиревшая», – глотая слезы, прошептал Саймон.
