Нино решил, что Рой снова запаниковал. Обеспокоенный тем, что человек в машине совершит ошибку и разнесет их всех на куски, он прошелся мимо «Вилла Боргезе» в надежде, что Говернара сидит внутри и ужинает. Рой же пропадал неизвестно где, подвергая всех опасности быть обнаруженными.
Внезапно на тротуаре появилась фигура человека, слишком худого, чтобы быть Роем, – просто прохожий, который подходил к машине сзади. Нино направился вперед, чтобы похлопать по капоту, дав сигнал человеку внутри пригнуться, но было уже слишком поздно. Человек в машине закончил свою работу и стал перебираться с водительского сидения на пассажирское. Он открыл дверь, вышел из машины и столкнулся с прохожим лицом к лицу.
Некоторое время мужчины просто смотрели друг на друга. Затем незнакомец быстро отвел взгляд и продолжил свой путь: как гласит народная молва, это самое мудрое поведение в Бруклине. Если бы его вызвали для дачи свидетельских показаний, он никогда не смог бы опознать в человеке, который вылез из машины, Доминика Монтильо.
В свое время Доминик говорил жене, что на Нино можно работать и без глубокого погружения в «такую жизнь», и вот где он оказался через два года – на самом дне. На этот раз он оказывал содействие в подрыве живого человека, а не просто крыльца. С точки зрения же Нино и Роя, это был просто финальный шаг для принятия Доминика в клуб. Убийство было своего рода обрядом инициации.
Его сердце колотилось как бешеное. На углу он догнал Нино и сердито прошипел: «Какого черта, где Рой? Он чуть все не запорол!»
В этот же момент из ресторана появился Рой.
– Где ты на хрен пропадал? – накинулся на него Нино.
– Надо было убедиться, что парня здесь нет.
– Пошел к черту! Он обедает в «Уайт Касл». Он бывает только на игре – больше нигде. Из-за тебя какой-то чувак чуть не спалил Доминика.
Рой попытался спасти положение, попутно продемонстрировав свою силу:
– Так в чем проблема? Избавимся от него – и всё.
– Да пошел ты! Надо убираться отсюда.
Рою не понравился скрытый намек на то, что он повел себя как трус. Он, напротив, полагал, что действовал с умом. Глупо стоять у машины, пока кто-то внутри возится с гранатой. И вот он пытается помочь Нино разобраться с ситуацией, а взамен получает одно огорчение: «Ну кому понадобится соваться в эту машину? Это же Бруклин!»
Они отошли к дому Нино и встали у входа, ожидая взрыва.
В замки всех дверей машины, кроме водительской, Доминик вставил зубочистки, так что Говернара должен был открыть именно ее. К кнопке замка этой двери он прикрепил леску, а несколько рыболовных крючков на другом ее конце зацепил за кольцо гранаты. Он был уверен, что граната взорвется, но сомневался в том, что взрыв окажется смертельным. Граната была ударно-шоковой – это означало, что ее осколки не разлетятся во все стороны. Пластиковая оболочка ее заряда черного пороха[44] плавилась при взрыве. В замкнутом пространстве (например, в туннеле высоты 875) такой гранатой буквально можно было вынести мозги.
«Когда он откроет дверь, его накроет ударной волной, – пояснял Доминик Нино и Рою. – Ему либо сломает шею при ударе о потолок, либо просто вышибет наружу».
Граната была взята из арсенала Роя, который он прятал в подвале бара «Джемини Лаундж». Рой, заявлявший, что знает об оружии не меньше Доминика, убеждал всех, что она сработает. Все те восемнадцать месяцев, что они были знакомы, Рой частенько посмеивался над Домиником, его опытом ближнего боя и всей этой зеленоберетской чушью. Однажды он принялся напевать издевательскую песенку «Из покоев Монтесумы да к берегам Триполи…»[45]
«Рой, – укоризненно произнес Доминик, – это морпехи, а не сухопутные войска». При Доминике Рой никогда не упоминал о Чабби Демео.
О гранате Рой язвительно сказал: «Она сработает. Тут вам не там – здесь не Вьетнам!»
Около часа ночи, когда все было по-прежнему спокойно, Рой уехал к себе в Массапека-Парк – к валиуму и курительной трубке. Если бы налоговые инспекторы расспросили его соседей, то узнали бы, что в разное время он рассказывал им разные вещи: о том, что продавал подержанные машины, работал в строительной компании и занимался розничной продажей продуктов. Он никогда не упоминал Кредитный союз боро Бруклина, в котором теперь был президентом совета директоров, или о корпорации спортивной одежды S&C – бруклинской компании, где он числился сотрудником. Естественно, не упоминал он и о мафиозной семье Гамбино, в которую, к его глубокому сожалению, он все еще не был принят.
Оставшись наедине с Домиником, Нино сказал:
– Никогда не забывай о том, что сегодня сделал Рой.
– Такое не забудешь. Он меня подставил.
– Как говорят в армии, он оставил свой пост. Помни об этом.
