Сотрудники ФБР, Управления полиции Нью-Йорка и других ведомств, которые в итоге объединили усилия и старались вывести банду Демео из игры, столкнулись с непреодолимыми препятствиями из-за того, что свидетели некоторых убийств никогда не давали показаний, а многие жертвы, такие как мистер Тодаро, не были найдены.
Эта банда уникальна не только своей жестокостью, но и происхождением. На момент присоединения к ней некоторые из участников были еще подростками. Один был чемпионом по автогонкам. Другой успешно сдал экзамен для поступления в полицию; брат третьего был полицейским. Еще один был из приличной еврейской семьи, а его брат был доктором. У предводителя банды раньше имелись все необходимые качества для того, чтобы стать врачом, а его любимый дядюшка был известным в Нью-Йорке юристом.
Наша книга расскажет, кем были члены банды, как они собрались все вместе, как убивали и как предстали перед правосудием. Она поведает об их многочисленных жертвах, включая юную королеву красоты, студента колледжа и отца с сыном, нищих и простодушных.
Сага развернется в декорациях первозданных и коварных пейзажей – от Кувейта до Беверли-Хиллз и от Нью-Йорка до Майами, под аккомпанемент тяжеловесной системы уголовного правосудия, часто дающей осечки – и не только из-за обычной бюрократической несуразицы. В то время как некоторые полицейские и обвинители героически сражались с бандой Демео, иные, напротив, были с ними заодно.
В центре повествования находятся два человека, упомянутых специальным агентом Артуром Раффлзом: Нино и Доминик. Полное имя Нино – Энтони Фрэнк Гаджи; он был тем, кем хотел его видеть Рой Демео, – верховным правителем мафии. Гаджи восходит корнями к Лаки Лучано и рассвету организованной преступности в Америке. Доминик же был, строго говоря, племянником Нино, однако, он был ему скорее как сын.
Именно благодаря Доминику эта история увидела свет. Мы встретили его в здании Федерального суда, в лифте. В нашей предыдущей работе, посвященной Джону Готти, Доминик был упомянут как разбойник, нелегальный ростовщик и наркоман. Основой для такой характеристики послужил официальный документ.
«Так вы те самые парни, которые назвали меня ворюгой, ростовщиком и торчком?» – спросил он.
К счастью, в лифте находились полицейские. Увидев, как мы рады этому обстоятельству, он улыбнулся.
«Это еще не конец», – добавил он.
Таковы были первые секунды общения с Домиником Монтилио, которое позже вылилось в сотни часов беседы. Мы разговаривали с ним в разных городах по всей стране, обязательно заранее договариваясь о времени встречи. Он с готовностью отвечал на все наши вопросы и, как и другие источники информации в этой книге, не получил за это ни цента.
«Единственное, чего я хочу, – это чтобы все знали, что происходило на самом деле, – сказал он на одной из наших встреч. – Тогда, быть может, мои дети поймут,
Все персонажи в данной книге – реальные люди, жившие или живущие. Все их слова происходят из сотен бесед и допросов с одним или несколькими лицами, а также из почти полумиллиона страниц официальных документов, как секретных, так и преданных огласке. Отдельные немногочисленные факты восстановлены по воспоминаниям участников событий. Поскольку память не может считаться стопроцентно надежным источником данных, эта книга не является в полном смысле документальной, но мы постарались сделать ее настолько правдивой, насколько позволяют наш опыт и здравый смысл.
Земля сия полна крови, и город исполнен неправды.
Только мертвые знают Бруклин.
Доминик рос в просторном доме, но далеко не шикарным – просто кирпичная коробка, зажатая между другими такими же строениями, как и на любой другой, ничем не примечательной улице Бруклина, района церквей и домов. Дядя Нино был главой семейства. Семья Гаджи (в основном представители одного поколения, эмигрировавшего из Сицилии) занимала три этажа, но все пользовались общей кухней и испытывали общую настороженность по отношению к внешнему миру – и называли свой дом «бункером». Начиная с 1947 года, когда Доминик родился, и далее, в годы правления Эйзенхауэра, он жил здесь вместе с матерью, еще одним дядей, дедушкой и бабушкой, различными тетями и двоюродными братьями. Однако главой бункера неизменно оставался дядя Нино, который обо всем имел свое мнение. Раньше отец Доминика тоже жил с ними, но он был пьяницей и лоботрясом – и сбежал, когда Доминику было три года. Во всяком случае, так говорил дядя Нино.
Для незнакомцев и мальчишек Нино Гаджи был успешным продавцом машин. У него не было своих детей до тех пор, пока племяннику не исполнилось девять. Он был любящим и внимательным, но это не мешало ему сквернословить и выражаться резко, чуть ли не агрессивно. «Твой отец был алкашом и относился к твоей матери, моей сестре, как к последнему дерьму», – говорил он мальчику.
