– В таком случае буду вынужден вернуться с городовым и доставить вас в участок под конвоем…
– Я уже все вчера сказал приставу… Не имеете права…
– Имею, – сказал Ванзаров, надеясь не на закон, который был на стороне Иртемьева, а на упорство. Которое, как известно, берет любую крепость. И даже сердца барышень.
Замок сдался и щелкнул. Перед Ванзаровым распахнули дверь, предоставив делать что вздумается. Он вернул калошу с зонтиком и прошел в малую гостиную, переступив через женский ботиночек.
Иртемьев выглядел не слишком бодрым. Лицо посерело, обозначились морщины, под глазами легли глубокие тени. Так выглядит больной в середине тяжкой болезни. Ну хоть в гриппе или вокруг него. Начинать общение первым он не желал. Забился в кресло, сунув ладони под мышки. На столике перед ним сверкал хрустальный графинчик с жидкостью, подозрительно похожей на коньяк. Коньяку Ванзаров предпочитал водку. И не жалел об этом. Он заметил рюмку на другом кресле, от которой сырело темное пятно. Как несмываемый след разговора с Хованским. Новый должен быть не менее трудным. Уже для Ванзарова.
– Господин Иртемьев, вы умный человек и сильный медиум… Мне бы хотелось найти с вами общий язык…
– Говорите, что надо, – губа презрительно дернулась, – господин полицейский. Только не вздумайте со мной хитрить, молодой человек. Я сразу понял, что вы фальшивка. Прибытков и Погорельский мне не поверили. И вот, извольте… Что вынюхиваете в моем доме?
– В вашем доме вынюхиваю не я, а охранное отделение, – сказал Ванзаров. Как отрезал.
Иона Денисович выдержал новый удар. Только плечи его сникли.
– Как это понимать?
– Спиритический кружок и вы лично находитесь под негласным наблюдением. Причины, вероятно, вам известны…
– Кто шпионит?
– Не знаю. А если бы знал – никогда бы не сказал…
Иногда честность бывает лучшим аргументом. Иртемьев только тяжко вздохнул.
– А вам-то что от меня нужно?
– Вам известны основные принципы логики?
Ему ответили молчаливым кивком.
– В таком случае будет проще. – Ванзаров заложил руки за спину и сделал несколько шагов по гостиной под недобрым взглядом хозяина. – Полтора года назад на сеансе спиритизма умирает ваша супруга. От сердечного приступа. Три дня назад Герман Калиосто теряет способности гипнотизера и проваливается в редакции «Ребуса». Вчера юноша Сверчков на сеансе пускает себе пулю в лоб. Замечу, он был направлен судебным следователем, чтобы негласно выяснить обстоятельства смерти мадам Иртемьевой. Вам не кажется, что три логические посылки указывают на неизбежность еще одной… неприятности?
Иногда искусство допроса заключается в том, чтобы дать возможность подумать и сказать правду. Как самый выгодный выход. Ванзаров терпеливо ждал. Пока Иона Денисович в душе боролся с самим собой.
– Что может случиться? – наконец проговорил он.
– Вам должно быть виднее. Могу сделать предположение…
– Делайте…
– Ваша жена умерла не случайно. Герман Калиосто потерял силу не случайно. Сверчков застрелился не от безнадежной любви…
– Каков ваш вывод?
– Около вас происходит нечто, что несет большую опасность.
– Вот оно что. – Иртемьев задумался. – Говорите прямо, что вы хотите…
Именно этого нельзя было делать.
– Покажите снимки ваших опытов фотографирования мысли, – сказал Ванзаров. – Все, какие возможно.
– Не могу, – последовал быстрый ответ.
– Они пропали?
– Нет, на месте. Показать не могу.
– По какой причине?
– Не позволю полиции совать нос в мою научную работу, – сказал Иртемьев с улыбочкой. – Хотели напугать меня чистейшей белибердой? Опасность, значит, вокруг меня бродит. Ох, испугался… Да мне дела нет до мальчишки, что застрелился. И жены не жалко. Освободился от хомута… А Калиосто просто дурак. Достаточная причина?
– Благодарю вас, вполне.
Иртемьев уже не мог остановиться. Ровный тон Ванзарова разозлил его окончательно.
– Охранкой меня стращать будешь? Прокурором? Кем еще? Судебным следователем? Или старой дурой Рейсторм с биноклем у слепого глаза? А вот тебе, это видел? – Он выставил крепко сбитую фигу. – На, получи! Ты, Ванзаров, наглец и глупец! Думал провести меня? Да я тебя насквозь вижу! Твои хитрости и ловушки вот так…
Иона Денисович разжал фигу и дунул на ладонь, будто сдувая пыль.
– Не знаешь, с кем связался, юноша… И лучше тебе не знать… Чтоб ноги твоей в моем доме не было!
За окном вспорхнула парочка белых голубей.
Ванзарову осталось только поклониться и оставить поле боя.
Иногда бывает полезно проигрывать.
Чиновники Департамента полиции, столпы закона, надежа порядка, краса и гордость господина Зволянского, жались к стене пойманными мышами. Сам директор счастливо избежал этой участи, вовремя разгадав козни Лебедева. А потому срочно укатил в министерство внутренних дел, бросив подчиненных на произвол судьбы. Или на заклание, уж как придется.
