– Если смерть наступила от переохлаждения, то дня три, не меньше… Девушка должна оттаять, тогда мы с ней познакомимся поближе, – сказал Аполлон Григорьевич, присев и разглядывая лицо. – Познакомимся со всем старанием, ничего не упустим, да… Кто эта спящая красавица?
Комплимент был излишним. Смутиться девушка все равно не могла.
– Кухарка Лукерья, – ответил Ванзаров. – Полагаю, Афина Петровна подтвердит опознанием. Иртемьев выгнал ее из дома четыре дня назад.
– Каков молодец любитель спиритизма. – Лебедев поднялся. – Суп сварила невкусный – так сиди в леднике, пока не околеешь… Строгий господин. Он мне еще вчера сильно пришелся по душе…
Не надо гадать, как могли сойтись характеры Иртемьева и криминалиста. Если бы не пристав, одного из них наверняка пришлось бы отправить в больницу. И очень известно кого.
– Ну а теперь главное обещанное блюдо, друг мой…
Протиснувшись между Лебедевым и ложем кухарки, Ванзаров нагнулся и снял мешковину, уложенную под высокой стеной ледяных брусков.
Аполлон Григорьевич одобрительно хмыкнул.
– Зрелище не слишком приятное, но поучительное. – Он глянул на вершину ледяной кладки, где в последнем ряду имелась дыра размером с брусок. – Высота падения умножается на вес «кабанчика» и выделяет энергию, достаточную для нанесения тупого удара в области височной доли головы. Вытащи их отсюда и положи в подворотне, голову сломаешь, чем нанесен удар… Милая парочка…
На сыром цементном полу, прижавшись друг к дружке, лежали две девушки в платьях горничных. Они не уснули на льду, как Лукерья. Ледяная глыба, свалившись, проломила им головы и раскололась на обломки. Кровь замерзла в ледяных осколках. Только криминалист мог относиться к подобному зрелищу с научным интересом. А вот нервишки пристава оказались слабоваты: ему стало дурно, чуть в обморок не упал.
– Полагаю, друг мой, вы тут уже все обшарили, – сказал Лебедев, раскрывая походный саквояж. – Не мешайтесь, и так тесно…
Вильчевский держался у двери кухни, не в силах заставить себя подойти ближе к кладовке.
– Я этого негодяя из-под земли достану! – Пристав погрозил Ванзарову армейским кулаком. – Наверняка прячется у кого-то из своих дружков-спиритов… Всех найдем…
Вильчевский уже забыл, что час назад считал поступок чиновника сыска откровенной глупостью. Ну зачем поминать неприятное…
– Обещаю тебе, Родион, лично займусь и разыщу подлеца…
В этих способностях пристава Ванзаров не сомневался.
– Мы с вами совершили большую ошибку, Петр Людвигович, – сказал он, чтобы пристав не чувствовал себя одиноким.
– Так кто ж знал, что он на такое способен!
– Мы его спугнули…
Вильчевский не понял, когда он успел.
– Иртемьев вышел из дома, уверенный, что никому не придет в голову искать горничных в его кладовке, – продолжил Ванзаров. – Хотя наш уважаемый Курочкин не заметил, когда объект наблюдения вышел, полагаю, что прошло не менее трех часов с его ухода… Общаться с друзьями он сегодня не будет…
– Почему?
– Не то настроение, – ответил Ванзаров, чтобы не усложнять логическими подробностями или историями про утренние скандалы. – Заглядывать к родственнице первой жены тоже не собирался: мадам Рейсторм его терпеть не может…
– Та еще ведьма, мадам Пират! – согласился Вильчевский.
– Значит, вышел прогуляться или…
Пристав помрачнел.
– Еще кого-то убить?
– Спрятать в более надежное место то, что хранил в кладовой…
– Сундук с деньгами и драгоценностями?
– Нечто ценное для него, – уклончиво сказал Ванзаров.
– А чего это он так вдруг испугался? Сам же говоришь: был уверен, что про горничных не догадаются…
Нельзя было не признать, что причиной, скорее всего, стал визит сыскной полиции.
– Иртемьев умный и осторожный волк, – сказал Ванзаров, чтобы приставу стало яснее. – Только почуяв опасность, решил принять меры.
Вильчевский покачал головой: дескать, вот теперь все прояснилось окончательно.
– А как же его спугнули?
– Думаю, возвращаясь, он заметил у дома городового… Заподозрил неладное. Перешел на другую сторону канала, увидел в окнах свет и все понял. Теперь надо узнать, где он может скрываться… По всем участникам спиритического кружка проехаться нужно… Прямо сейчас…
Пристав обещал, что дождется помощника Можейко, чтобы тот оформлял протокол, а сам отправится в поход.
Ванзаров вышел в гостиную.
Афина сидела на диванчике, Вера держала ее руки в своих.
– Что там случилось? – тихо спросила она.
У него не хватило духу, чтобы отвести мадам Иртемьеву в кладовую опознать кухарку, спящую на льду. Опознание подождет до участка. Милосердие – важное качество в чиновнике полиции.
– Открылись новые обстоятельства, – сказал он. – Афина Петровна, вам известны все друзья вашего супруга?
– Разумеется, – ответила она, переглянувшись с Верой. – А в чем дело?
– Исключив членов спиритического кружка, к кому господин Иртемьев мог отправиться сейчас?
Афина покачала головой.
– Насколько мне известно, иных друзей у Ионы Денисовича нет.
– Проведать дочь?
