– Некий аппарат. О котором кружковцы слышали, но никто не видел. Не тот, что Иона Денисович привез из Парижа в качестве подарка от доктора Барадюка и держал у всех на виду. Только прикрыл черным платком. Чтобы возбуждать ваше любопытство, господин Мурфи…
Он отступил на шаг.
– Простите, не понимаю, о чем вы, господин Ванзаров…
– Любопытно другое: зачем вам, ученому классической школы, некий лженаучный аппарат? Уничтожить хотели? Или попробовать в действии? Управлять чужими страхами?
В душе Мурфи происходила яростная борьба. Отголоски ее были заметны в шевелении губ.
– Ложь, все ложь… Обман… – проговорил он, поклонился и пошел прочь слишком быстрым шагом.
Ванзаров подождал немного, но мадемуазель Волант из гостиницы не появилась.
Выйдя на Екатерининский канал, Можейко подумал: а не утопиться ли сразу, чтобы прекратить мучения. Или подать в отставку. Что, в общем, одно и то же. Помощник пристава попал меж двух огней: явиться к Лебедеву ему смелости не хватало. А вернуться без Лебедева – Вильчевский голову снимет. Так не лучше в мутные воды…
Но счастье или судьба не желали того. Еще не вполне веря своим глазам, Можейко заметил на Кокушкином мосту фигуру, которая могла принадлежать только одному человеку: Аполлону Лебедеву.
Великий криминалист вел себя странно: малость покачивался, тер виски и, кажется, не вполне понимал, где находится. Такой шанс выпадал раз на миллион. Можейко подбежал, с перепугу отдал честь, выразил радость от встречи и спросил, может ли быть чем-то полезен?
– Можешь, любезный, – ответил Лебедев, стараясь понять, что за человек перед ним возник. – Сбегай в аптеку, купи-ка полгарнца спирта… Без саквояжа я как без рук…
И Аполлон Григорьевич беспомощно раскинул руки.
– Непременно сбегаю! Сию минуту! Только позвольте пригласить вас на чердак, – заторопился Можейко.
– Чердак? Какой чердак… Не хочу я ни на какой чердак… Вези в Департамент полиции на Фонтанку…
Помощник пристава казался извозчиком. Только без пролетки.
– Господин статский советник, – с перепугу Можейко вспомнил чин криминалиста, – прошу вас, пойдемте со мной… Меня пристав со свету сживет… А нельзя мне в отставку, семью кормить надо… Пойдемте на чердак… Сделайте милость…
В ответ Лебедев нежно обнял его за плечи, отчего Можейко охнул: под железной рукой кости заскрипели.
– Не бойся пристава, сынок, – заявил Аполлон Григорьевич. – Мы этого пристава вот так…
Над мостом вознесся стальной кулак…
Можейко попробовал сдвинуть Лебедева с места, но это еще никому не удавалось. Оставалось испробовать последний способ.
– Умоляю, пойдемте, вас Ванзаров дожидается, – жалобно пробормотал он.
Лебедев оглянулся по сторонам.
– Где мой друг? Где Ванзаров? А ну, веди меня к нему…
Помощник пристава успел выскользнуть из могучих объятий, иначе его несли бы под мышкой, как котенка.
Вильчевский услышал тяжелые шаги с лестницы. И подумал: кто бы это мог быть? Появление криминалиста было слишком неожиданно. Как будто явилось привидение. Нельзя было ожидать, что Можейко привезет его раньше, чем через часок. А то и более. И вот – пожалуйста. Откуда взялся? В некотором роде Аполлон Григорьевич походил на призрак: шатался и плыл в полутьме чердака.
– Ванзаров! – позвал он жалобно.
Пристав подкинул ладонь к фуражке.
– Честь имею, господин Лебедев… Рад, что смогли прибыть.
– И я рад… что смог… прибыть… – пробормотал он, с трудом поворачивая голову. – Да где же Ванзаров?
– Вот, извольте… К телу не приближались, следы не затоптаны…
Следовало ожидать, что криминалист займется изучением жертвы, раз уж явился. Но Аполлон Григорьевич схватился за голову и взвыл так отчаянно, что у Вильчевского заныло сердце.
– Дружочек мой! Погубили! Не уберег!
И Лебедев натурально зарыдал, закрывшись локтями.
Всякое слышал Вильчевский о подвигах и выходках великого криминалиста. Но чтобы эдакий цирк на чердаке устроить… Изумляться, да и только. Пристав аккуратно принюхался: сивушного духа не ощутил. Выходит, трезв Лебедев. И так чудит…
– Погиб! Совсем погиб! Теперь уж не спасти! Найду, кто это сделал, – живьем разорву! Какой талант сгубили! Ванзаров! Друг!
Далее Аполлон Григорьевич перешел к выражениям, каких Вильчевский не слыхал от унтеров армейской пехоты. Даже голуби притихли. Пристав поманил своего помощника.
– Из какого трактира его вытащил? – тихо спросил он.
– Никак нет-с… На мосту изволили качаться…
– Значит, так… Ноги в руки – и бегом в сыскную… Делай, что хочешь, но чтобы господин Ванзаров здесь оказался через четверть часа…
– Да как же… – пробормотал Можейко, прикинув, что туда-обратно бегом минут десять, не меньше…
– Исполнять! – И пристав предъявил носу своего помощника веский аргумент. Против которого еще никто не устоял.
Вильчевскому тоже предстояли не самые легкие четверть час полицейской службы. Дожить бы…
