Машина влияния полностью

В Париже, куда Месмер приехал из Вены в 1778 году, считалось, что он совершил в медицине переворот, сравнимый с тем, какой Ньютон произвел в физике. Его новую науку признали Французская академия наук и академические медицинские круги. Несмотря на это признание, принципиальный вопрос оставался: либо Месмер открыл действительно некую ранее неведомую силу, животный магнетизм, либо речь идет о ранее неведомых отношениях между людьми, магнетизером и пациентом.

Месмер «придал рациональное содержание теории флюидов»[111]. Животный магнетизм служил изгнанию из тела психической болезни. Но лечил больного не магнит, а сам врач, и, похоже, Месмер это понимал. Врач как носитель животного магнетизма – лечащее средство. Врач- магнетизер приводит в норму перераспределение флюида. Флюид, по Месмеру, – единственный посредник между доктором и пациентом. Кстати, Месмер первым заговорил об установлении раппорта между доктором и пациентом. Этот термин означал действенный контакт между доктором и пациентом. Впрочем, в отличие от Фрейда, Месмер отвергал словесный диалог, утверждая диалог телесный. В то же время его считают «инициатором первой динамической психиатрии»[112], повлиявшим, как ни странно, на Фрейда. Кстати, оба учились на одном, медицинском, факультете одного, Венского, университета.

Между Месмером и Фрейдом (через Шарко и Бернгейма) можно усмотреть и принципиальную связь, которая выглядит как последовательность: животный магнетизм – гипноз – внушение – перенос. В одном из писем 1931 года Стефану Цвейгу Фрейд написал, что принадлежит традиции Месмера, медицине Просвещения, лечению духом. Собственно, так Фрейд отреагировал на затею Стефана Цвейга – написать книгу «Врачевание психики», которая начинается с Месмера и заканчивается Фрейдом. По-немецки эта книга называется Die Heilung durch den Geist– «Лечение духом».

Месмер полагал, что его животный магнетизм «основан на физиологии и близок к теориям электричества или магнитов, вызывавших большой интерес в научных кругах того времени»[113]. У Антона Месмера была своя машина влияния, которую он использовал во время публичных демонстраций, а магнетические сеансы постепенно превращались в модную салонную игру, в демонстрацию власти магнетизера над пациентом. Он использовал огромный сосуд с водой, в котором находились осколки стекла, камни, железные опилки, бутылки и металлические прутья; к концам этих прутьев, выступавших над поверхностью воды, прикасались больные, а веревка, которой они были связаны между собой, должна была способствовать «циркуляции флюида»[114]. Понятие магнетизма, к которому прибегает Месмер, стало научным лишь за сто лет до него, в XVI веке, благодаря Парацельсу. До этого магнетизм был магической техникой.

Что еще важно для случая Джеймса Тилли Мэтьюза, – это связь месмеризма с психиатрией. И то и другое демонстрирует машину влияния. Машина устанавливает контроль доктора над пациентом.

Пожалуй, важно сказать, что первой теорией электричества, которое куда важнее будет в случае машины влияния Наталии А., хотя важно оно и для машины Мэтьюза, создал Бенджамин Франклин, который в своей книге «Опыты и наблюдения с электричеством» (1747) считал его «нематериальной жидкостью», флюидом. Кстати, в 1784 году именно Франклин, бывший тогда американским послом во Франции, возглавил комиссию, расследовавшую научную сторону деятельности Месмера и пришедшую к выводу, что никакого животного магнетизма нет, зато есть внушение магнетизера и податливое воображение пациента.

Пришло время машин. И оно современно радикальным социальным переменам. Мэтьюз говорит, что машина влияния разработана Якобинским клубом, игравшим важную роль во Французской революции. Главной машиной революции стала гильотина.

Пришло время станков. Машина влияния Мэтьюза называется «пневматический станок», по-английски Air Loom, то есть не столько любой станок, сколько ткацкий. Вот только ткань его – воздушная, пневматическая. Тех, кто управляет станком (loom), Мэтьюз наделяет неологизмом «пневматики» (pneumaticians). Пневматики управляют машиной с помощью клавиатуры, рычагов, педалей. К слову скажем, что в 1768 году Ричард Аркрайт изобретает новый прядильный станок, а в 1785 году Эдмунд Картрайт патентует механический ткацкий станок, оснащенный ножным приводом. Тем самым происходит очередной прорыв в усовершенствовании машин. На схеме, показывающей работу пневматического станка, Мэтьюз отдельно отмечает буквой f «педали, на которые нажимают ноги пневматиков»[115]. Важно и то, что источником энергии для новых ткацких станков, изобретенных Эдмундом Картрайтом, служит паровой двигатель. Пар, эта основа Первой промышленной революции, – еще одна немаловажная составляющая работы машины влияния Мэтьюза.