Машина времени шутит полностью

Я почувствовал давление с одной стороны. Это подойдет в качестве пола. Я повернул его под себя и построил стены и крышу и держал их на месте одним усилием воли, и рев затих, и мир прекратил кружиться. Я открыл глаза и увидел, что лежу на спине посреди величайшей в мире автомобильной стоянки.

Мертвенная, плоская, белая, как сахар, бетонная поверхность, разграфленная белыми линиями на клетки со стороной в 50 футов, простиралась вокруг до самого горизонта. Это все, что там было. Ни зданий, ни деревьев, ни людей. Небо было цвета бледной сверкающей лазури, без облаков, без видимого источника света.

Голоса раздались с неба.

— …Сейчас! Выполняйте аварийные процедуры, черт побери. — Это было сказано пронзительным тоном Носатого.

— Я пытаюсь… но. — Это Круглолицый.

— Сейчас не время для ошибок, ты, кретин.

— Я не могу… не получается…

— Эй, прочь с дороги.

— Говорю тебе, я включил стирающий контур! Ничего не произошло. Это… ОН…

— Что он? Не болтай, как идиот! От него ничего не зависит! Я контролирую этот эксперимент! — Истерическая болтовня. — Ты? Действительно ты? Ты уверен? Ты уверен, что нас не перехватили, не одурачили?

— Черт тебя возьми, отключи энергию! Все отключить!

— Я отключил, вернее, пытался. Ничего не произошло!

— Заткнись, черт тебя побери. — Голос Носатого сорвался на визг.

В это же самое время боль в моих кистях, лодыжках и груди поднялась до крещендо, огненные оркестры резали меня на части; и вдруг раздался гром, небо треснуло и упало, окатив меня заостренными кусочками, которые задымились и исчезли, а я лежал, привязанный ремнями, на спине и смотрел на прямоугольную бестеневую операционную лампу в маленькой комнате с зелеными стенами; человек, которого я знал как Носатого, нагнулся надо мной.

— Ну, черт меня побери, — сказал он. — После этого он все-таки жив.

Какой-то человек с седыми волосами и соответствующим лицом в белом халате и человек с перхотью в пыльной спецодежде подошли и посмотрели на меня. Наконец кто-то отстегнул ремни и открепил что-то от моей головы. Я сел и почувствовал головокружение, мне протянули чашку с чем-то, что имело ужасный вкус, но, видимо, назначение было правильным. Головокружение прошло, не оставив мне ничего, кроме тошноты и такого привкуса во рту, как будто там было гнездо крота, тупой головной боли и боли в запястьях и лодыжках, которая совсем не была тупой. Седой, которого звали, как я вспомнил, так вспоминают о давно забытых вещах, доктор Иридани, смазал каким-то бальзамом кровоточащие ранки. Остальные были заняты тем, что смотрели на показания приборов на большом, занимающем почти всю стену, табло и тихо переговаривались между собой.

— Где Сенатор? — спросил я. Мои мысли двигались медленно, как грузные животные по глубокой грязи.

Носатый оторвался от работы и нахмурился.

— Он шутит, — сказал человек с перхотью. Его звали Ленвелл Трейт, он был ассистентом лаборатории. Я точно не помню, откуда узнал это, но мне это было известно.

Носатый — Ван Ваук для близких — подошел и посмотрел на меня без каких-либо видимых эмоций.

— Видите ли, Бардел, — сказал он. — Я не знаю, какого рода идеи у вас возникли, но забудьте их. Мы располагаем юридически оформленным соглашением, подписанным при свидетелях. Вы пошли на это с открытыми глазами, вы получите все, что вам положено, но ни пенни больше, и это окончательно.

— Вы снабжаете его идеями, — тихо сказал Иридани. Трейт подал мне чашку кофе.

— Бардел не принимает идеи, — сказал он и хитро улыбнулся мне. — Он знает кое-что получше.

— Бардел — актер, — сказал я. Мой голос показался мне слабым и старым.

— Ты — праздношатающийся бездельник, которого мы вытащили из канавы и предоставили благоприятную возможность, — прорычал Ван Ваук. — И как все, тебе подобные, ты воображаешь, что твое положение позволяет усилить давление. Но это не сработает. Твое здоровье не пострадало, поэтому не пробуй скулить.

— Не смейтесь надо мной, Док, — сказал я, беря его на пушку. — А как же отключение энергии? Как насчет уровня Эты? Все отключено по всей линии?

Это заставило их замолкнуть на пару секунд.

— Где ты нахватался этих терминов? — спросил Круглолицый.

— Маленькая ящерица рассказала мне, — ответил я и неожиданно почувствовал себя слишком усталым, чтобы беспокоить себя играми. — Забудьте об этом; я просто пошутил над вами. Нет ли у вас под рукой чего-нибудь выпить?

Трейт вышел и через минуту вернулся со склянкой виски. Я отглотнул из горлышка пару унций, и все кругом показалось лучше.

— Что-то говорилось о плате? — сказал я.