Машина времени шутит полностью

— Ноль-ноль, девять-ноль-два, — сказал он, надавив кнопку, и белые стены выпрыгнули с четырех сторон вокруг нас, образовав уютный кубик, внутри которого были только мы с ним.

— Что вы сделали с девушкой? — спросил я, пытаясь держать в поле зрения все четыре стены одновременно.

— Хорошо, Флорин, только не нервничай, дружище. Ты являешься оперативником IDMS, только что возвратившимся из официальной командировки на Локус 992 А4. — Он поджал свои длинные, тонкие обезьяньи губы и нахмурился. — Откровенно говоря, я удивлен, обнаружив синдром амнезиакальной фуги у полевого агента твоего уровня. Как далеко в прошлое простирается потеря памяти?

Я ощупал карман в поисках пистолета Сенатора. Его там не было. Так же, как и двухмиллиметрового игломета. Я обнаружил шариковую авторучку, которая мне, насколько я помню, не принадлежала. Импульсивно я направил ее на обезьяно-человека за столом. Он выглядел ошеломленным, а его рука стала подкрадываться к ряду кнопок на компьютере. Она остановилась, когда я приставил к нему ручку.

— Говори, Хитрец, — сказал я. — Отрепетированную сказку и не вспоминай. Мне нужна девушка, а потом я выхожу, полностью выхожу из игры.

— Успокойся, Флорин, — сказал он ровным голосом. — Ничего нельзя выиграть поспешными действиями, независимо от того, какую ситуацию ты вообразил. Не присядешь ли ты, чтобы мы могли до конца разобраться в этой ситуации?

— Я устал от игры, — сказал я. — Меня провели, одурачили, обманули, разочаровали; я не обижаюсь. Но я хочу, чтобы вернули девушку. Сейчас.

— В этом я не могу помочь тебе, Флорин. Девушки здесь нет.

— На счет три я стреляю. Раз… два… — я сделал паузу, чтобы вдохнуть, но кто-то высосал весь воздух из комнаты и заменил его меловой пылью. Она повисла белой дымкой между мной и обезьяно-человеком. Мои пальцы уронили ручку, колени подогнулись без всякого желания с моей стороны, и я оказался сидящим на краешке стула, как нервничающая кандидатка на должность секретарши; его слова доносились как бы через фильтр с другой стороны стола, находящегося в полумиле, а между нами лежала неисследованная страна.

— Случившееся с вами — это обыкновенный профессиональный трюк, — говорил он мне. — Вы были хорошо проинструктированы обо всех приемах, но, конечно, если центрифуга сильно раскрутится прежде, чем вы заметите, что что-то неправильно, вы можете проскользнуть слишком далеко; поэтому ваш автовозвратчик вернул вас сюда, в штаб-квартиру. Позвольте заверить, что вы находитесь теперь в абсолютной безопасности и в очень короткое время снова овладеете всеми своими способностями…

— Где мисс Реджис, черт тебя побери, Обезьяний кот? — прорычал я, но прозвучало это, как у пьяницы, пытающегося заказать десятый мартини.

— Вы были направлены с заданием наблюдать за экспериментальным аппаратом, действующим на Локуме, — продолжал он спокойно. — Примитивный аппарат, но он создавал определенные незначительные аномалии вероятности для Сети. По-видимому, вы попали в поле действия этого устройства и были выведены из строя. Естественно, вследствие этого возникла довольно неприятная стрессовая система: эго-гештальт-образ; помрачающий сознание опыт, я не сомневаюсь. Я хочу, чтобы вы сейчас сделали усилие и признали, что то, через что вы прошли, было полностью субъективно, не имеет относящейся к реальному миру основы.

— Значит, так? — мне удалось произнести это достаточно хорошо, чтобы прервать его риторику. — Тогда откуда у меня оружие?

— Произведено IDMS, разумеется.

— Ошибаешься, дружище. Это шариковая ручка. Где девушка?

— Нет никакой девушки.

— Ты лжец, заросшая харя. — Я постарался поджать ноги, это мне удалось, и я бросился через стол и ударился в ледяной щит, который разбился на каскады огня, со звоном разлетевшиеся вокруг подобно граду бриллиантов, который засыпал меня все выше и выше; я набрал воздуха, чтобы закричать, и почувствовал запах трубочного табака, состоящего наполовину из апельсиновых корок с медовой добавкой. Я выдохнул дым из носа, моргнул, и воздух очистился; Носатый сидел напротив меня за столом и спокойно улыбался.

— Ну-ну, парнишка, не паникуй, — сказал он успокаивающе. — У тебя незначительное помрачение сознания из-за употребления эфира и ничего более.

Я посмотрел на себя. На мне был свитер с длинными рукавами, вельветовые бриджи, шерстяные чулки и поношенные тапочки, мои ноги были тонкими, мосластыми ногами юного тинэйджера. Я стоял, а он вынул трубку изо рта и, указывая чубуком на меня, сказал:

— Веди себя хорошо, малыш, а не то я сообщу обо всем этом деле твоей мамочке.

Позади него было окно. Я обежал вокруг стола, нырнув под его руку, отдернул жалюзи в сторону и увидел широкие школьные газоны, деревья и пешеходные дорожки под ярким летним солнцем.

— Я прослежу, чтобы тебя выгнали из этого заведения, — завопил Носатый.