Частная космическая яхта Ральфа Гарви стояла у причала бостонского космопорта, готовая к старту. Гарви ждал финального разрешения на взлет.
Наконец радио щелкнуло.
– Диспетчерская вызывает G43221, – прожужжало радио. – Пожалуйста, приготовьтесь к таможенному досмотру.
– Принято, – ответил Гарви с нарочитой небрежностью. Внутри его как будто что-то оборвалось.
Таможенный досмотр! Самое злосчастное из всех бед! Маленькие яхты редко подвергались досмотру – таможня была по уши занята большими межзвездными лайнерами с Кассиопеи, Алголя, Денеба и из тысячи других мест. Частные корабли просто не стоили потраченных на них сил и времени. Но чтобы держать их в узде, таможня проводила выборочные проверки. Никто точно не знал, когда и в какой именно космопорт нагрянет передвижная таможенная бригада. И все равно шанс налететь на проверку был менее одного к пятидесяти.
Но Гарви учел и этот мизерный шанс. Он заплатил восемьсот долларов, чтобы точно знать, что бригада Восточного побережья сейчас в Джорджии. Иначе бы он не стал рисковать. Двадцать лет заключения за нарушение Акта о сексуальной нравственности – это тебе не шутка.
Громкий стук в люк разнесся по кораблю.
– Пожалуйста, откройте для досмотра!
– Сейчас, – отозвался Гарви и захлопнул дверь в подсобную каюту. Если инспектор сунет туда нос, Гарви конец. На корабле не было места, чтобы надежно спрятать ящик трехметровой высоты, и не было способа, чтобы избавиться от нелегального содержимого.
– Иду-иду, – крикнул Гарви. Его бледный высокий лоб покрылся испариной. Мелькнула безумная мысль: что, если взлететь без разрешения и спрятаться на Марсе или Венере?.. Но нет, патрульные корабли его сцапают на первом же миллионе миль. Но можно попробовать обмануть инспектора.
Гарви нажал на кнопку. Люк скользнул в сторону, и на борт поднялся высокий худощавый мужчина.
– Думал улизнуть, а, Гарви? – рявкнул инспектор с порога. – Эх, богатеи, ничему-то жизнь вас не учит!
Как он узнал? Гарви живо представил ящик в подсобной каюте и его человекоподобное, но еще не живое содержимое. Палево, абсолютное палево. Какой же он был дурак!
Он повернулся к пульту управления. Там, на боковой панели, в потрескавшейся кожаной кобуре висел револьвер. Уж лучше он выстрелит, чем двадцать лет будет резать пемзу на Луне. Выстрелит, а потом попытается…
– Акт о сексуальной нравственности – это не воскресный закон, Гарви, – продолжил инспектор железобетонным голосом. – Нарушения закона могут привести к катастрофическим последствиям не только для отдельной личности, но и для всего человечества. Поэтому мы решили: пусть ты послужишь поучительным примером, Гарви. А сейчас поищем улики.
– Не знаю, о чем вы, – сказал Гарви, незаметно скользя рукой к револьверу.
– Проснись, парень, – сказал инспектор. – Хочешь сказать, что не узнал меня?
Гарви уставился на озорное загорелое лицо инспектора.
– Эдди Старбак? – изумился он.
– Ну наконец-то! Это ж сколько прошло, Ральф? Лет десять?
– Как минимум, – сказал Гарви. От облегчения у него задрожали колени. – Садись, Эдди, садись! Ты по-прежнему пьешь бурбон?
– А как же. – Старбак сел в одно из противоперегрузочных кресел, осмотрел рубку и кивнул. – Мило. Очень мило. Ты, видно, не бедствуешь, старина.
– Концы с концами свожу. – Гарви вручил Старбаку бокал и наполнил другой для себя. Они вспомнили Мичиган и былые времена.
– А теперь, стало быть, ты инспектор таможни.
– Точно. – Старбак вытянул длинные ноги. – Меня вечно тянуло к закону. Хоть это и не так выгодно, как транзисторы.
Гарви скромно улыбнулся:
– А насчет Акта о сексуальной нравственности – это что? Шутка?
– Ничуть. Ты не слушал сегодняшних новостей? ФБР накрыло подпольную фабрику сексуальных суррогатов. Та при деле недавно, так что почти всех суррогатов отыскали и вернули. За исключением одного.
– Правда? – Гарви осушил бокал.
– Да. Поэтому они обратились к нам. Мы охватили все космопорты – на случай, если кто-то решит вывезти чертову куклу с Земли.
Гарви налил себе еще и небрежно спросил:
– И ты подумал, что этот парень – я?
Старбак недоуменно уставился на приятеля и через секунду расхохотался:
– Ты? Конечно нет! Просто увидел твое имя в списке убытия и забежал по старой памяти пропустить глоток. Слушай, Ральф, я же все помню. Гарви – первый парень на деревне. Гроза всех девственниц Мичигана. Зачем такому парню суррогат?
– Да уж, мои подружки не поняли бы меня, – поддакнул Гарви.
Старбак снова расхохотался и поднялся на ноги:
– Слушай, мне пора. Позвони, когда вернешься.
– Конечно позвоню! – легкомысленно согласился Гарви. – А ты не хочешь все-таки провести досмотр, раз уж ты здесь?
Старбак задумался.
– Наверное, надо бы для порядка. Да черт с ним, не хочу тебя задерживать. – Он подошел к люку и обернулся. – Жаль парня, у которого этот суррогат.
– Почему?
– Дружище, это адские машины. Ты же знаешь, Ральф! Может случиться что угодно – помешательство, членовредительство… А у этого бедняги проблем будет еще больше.
– Почему?
