Разумом он понимал, что Фаулз прав. На других планетах шансы уравниваются постоянно. Но не на Порифе. Здесь все идет или в одну сторону, или в другую. Десять лет все идет к максимуму. А потом всего за год откатывается на прежний минимум. Ну да, все уравнивается. Но каким диким способом!
Фаулз вышел, но Эдгарсон даже не заметил этого. Где-то настойчиво звонил телефон.
– Да? – Эдгарсон взял параллельную трубку, некоторое время слушал, потом бросил. Его долг достиг нескольких миллиардов, сообщили ему, главным образом из-за маржинальных покупок. А на Порифе безответственных банкротов сажают в тюрьму.
– Что ж, – сказал Эдгарсон. – Наверное, я должен…
– Не двигайся, черт бы тебя побрал, – злобно проговорила Хетта, поднимаясь на ноги. Обеими руками она сжимала револьвер – древний, основанный на химической реакции. В цивилизованных мирах такие не используют уже много веков, однако его убойная сила от этого не стала меньше.
– О, как же я тебя ненавижу! – заявила Хетта со свойственной ей экзальтацией. – Я ненавижу всех, но ты самый худший. Не двигайся!
Эдгарсон прикинул вероятность благополучно выпрыгнуть в окно. К несчастью, под рукой не было книги, чтобы посмотреть точную цифру.
– Я выстрелю тебе в живот, – прошипела Хетта с улыбкой, от которой он похолодел. – Хочу наблюдать, как ты будешь умирать – медленно, мучительно…
Вот оно! Семипроцентная нестабильность Хетты вышла на первый план – точно так же, как и незначительные шансы ураганов, наводнений и землетрясений. Его жена превратилась в убийцу!
«Неудивительно, – подумал Эдгарсон, – что она так легко согласилась выйти замуж: вряд ли кто из местных решился бы на такой брак».
– Хватит дергаться, – сказала Хетта, прицеливаясь.
Эдгарсон вышиб окно и едва не оглох от выстрела. Он даже не остановился, чтобы посмотреть, не ранен ли он, и со всех ног припустил в космопорт. Он надеялся, что у побега есть хоть какая-то вероятность успеха.
– Ну что, космический заяц, – с ухмылкой произнес младший офицер. – Выметайся!
Он подтолкнул Эдгарсона вниз по трапу.
– Где я? – спросил Эдгарсон.
На Порифе он успел вбежать на борт корабля прежде, чем его схватила разгневанная толпа. Капитан согласился взять его до первой остановки, но не дальше.
– А какая разница? – спросил офицер.
– Если б вы подбросили меня до какого-нибудь цивилизованного места…
Люк с лязгом захлопнулся.
«Вот и все, – сказал себе Эдгарсон. – Конец пути, глухая стена. Еще одна провинциальная планета, с которой ни за что не выбраться. Уж лучше сразу покончить с собой».
– Привет, – раздался голос.
Эдгарсон поднял глаза. Прямо перед ним стоял зеленокожий туземец. На всех трех его руках были браслеты, которые выглядели как платиновые. Каждый браслет был инкрустирован крупными камнями. Камни блестели и переливались, словно бриллианты.
Зеленокожий катил тачку с землей. Тачка на вид была из чистого золота.
– Как дела, приятель? – Эдгарсон широко улыбнулся и шагнул навстречу туземцу.
– Ну что, не сдвинулась? – спросил Эдвардсон, не оборачиваясь.
Он стоял у иллюминатора и смотрел на звезды.
– Нет, – отозвался Морс.
Битый час он не сводил глаз со стрелки детектора Аттисона. Трижды быстро моргнув, он снова уставился на прибор.
– Ни на миллиметр, – добавил Кассель из-за панели управления огнем.
Так оно и было. Черная тонкая стрелка замерла на нулевой отметке.
Ракетные пушки ждали своего часа, уставив черные жерла в черный космос. Детектор Аттисона гудел, и этот ровный гул действовал успокаивающе, напоминая, что устройство соединено с другими такими же и вместе они образуют гигантскую сеть вокруг Земли.
– Какого черта они ждут? – Эдвардсон по-прежнему глядел на звезды. – Почему не летят? Почему не нападают?
– Заткнись, – буркнул Морс.
Вид у него был встревоженный и усталый. Старый шрам на левом виске, память о лучевом ударе, издали казался нарисованным.
– Да заявились бы они уже, что ли. – Эдвардсон оторвался от иллюминатора и двинулся к своему креслу, пригибая голову из-за низкого потолка. – Что? А ты разве этого не хочешь?
Лицо у Эдвардсона было узкое и опасливое, как у мыши, но мыши хитрой, от которой кошкам лучше держаться подальше.
– Не хочешь? – повторил он.
И не дождался ответа. Товарищи были заняты делом – неотрывно глядели на шкалу детектора.
– Времени у них было достаточно, – сказал Эдвардсон, ни к кому не обращаясь.
Кассель облизнул губы, зевнул.
– Кто-нибудь хочет забить козла? – спросил он, тряся бородой.
Бороду он носил со студенческих времен и уверял, что может продержаться без воздуха почти четверть часа только за счет содержащегося в фолликулах волосков кислорода. Правда, Кассель ни разу не вышел в космос без шлема, чтобы доказать это.
Морс повернул голову, и Эдвардсон машинально уставился на стрелку. Все как всегда. Это стало их жизнью, вошло в подсознание. Они скорее друг другу глотки перережут, чем оставят прибор без наблюдения.
– Как думаете, скоро мы их увидим? – Карие мышиные глазки Эдвардсона прикипели к стрелке.
