Выбраться обратно на автосцепку у него уже не хватило сил. Остается одно: продержаться здесь до тех пор, пока помощник не остановит поезд. Примерно через две минуты в магистрали поднимется давление до четырех атмосфер, и можно будет тормозить.
Хватит ли у Геннадия выдержки? Василий почувствовал, что у него начинают слабеть замерзающие пальцы, он не мог ими уже пошевелить. Казалось: разожми их сейчас, и ему станет совсем легко.
Сколько времени прошло с тех пор, как он соединил рукава?
Скоро должна быть станция, где пути наверняка заняты. Ведь их поезд промчался, опережая все графики. Но почему Геннадий не тормозит?
— Ну, тормози же, Гена! — закричал Василий. Но голос его тотчас же проглотил грохот паровоза.
«А вдруг на паровозе никого нет?»
Он мог бы сам затормозить поезд, разъединив рукава, но у него сейчас не хватит сил оторвать руку от скобы. И Василий начал яростно бить головой о рукава. К привычному грохоту поезда добавился шипящий звук. Вагоны еще больше заскрипели, задрожали, поезд терял скорость.
— Молодец, Геннадий! — прошептал Василий.
И когда поезд, словно смертельно раненный зверь, дергаясь в последних судорогах, доезжал последние метры, Василий опустил руки.
Сразу наступила такая тишина, что казалось, слышно было потрескивание прожекторной лампы светофора, горевшего красным огнем перед самым паровозом.
