Он был уже совсем рядом. Если бы не чуть рассеивающий тьму зеленоватый свет, она бы поклялась, что почти на расстоянии вытянутой руки. Дебора прижалась к стенам заполненной цистерны, куда за многие годы, несомненно, свалилось и разбилось насмерть множество идиотов-туристов, и напружинилась, как готовый к прыжку паук. У нее будет только кратчайший миг преимущества. Времени на полумеры нет.
Сначала она ничего не могла разглядеть, потом свист прекратился, и перед ней возникла смутная фигура. В зеленоватом свечении сотового телефона преследователь напоминал вампира.
Белый Кролик...
Парень прищурился, на мгновение ослепленный после полной черноты. Дебора бросилась вперед, стараясь пнуть его здоровой ногой. Удар попал в цель, и он отшатнулся.
— Сюрприз! — Дебора с силой ударила его по щеке тыльной стороной ладони.
Он упал, откатившись назад, и охнул, словно задохнулся, ударившись спиной о ступени, — но при этом оказался за пределами свечения телефона, и Дебора потеряла его из виду. Она снова ударила ногой, не попала и чуть не оступилась сама. Шагнула ближе, слишком поздно осознав, что ее силуэт, наверное, виден в зеленоватом сиянии телефона, лежащего в паре футов позади. И почувствовала, как нож скользнул вдоль плеча и шеи.
Дебора упала, ухватившись за рану и нащупав хлынувшую кровь. Она сама не понимала, откуда знает, что делать, но попыталась определить, насколько серьезно повреждена артерия. Понять ничего не удалось, и она не стала тратить время на дальнейшее обследование. Отпихнула телефон прочь, сама отскочила вправо — в сторону от ножа — и снова бросилась на преследователя, опустив голову, как нападающий бык.
Человек одного с ней роста, вероятно, имел бы преимущество в драке на лестнице, однако Белый Кролик был ниже на несколько дюймов и совершенно не готов к ее ярости. Она налетела на что-то плечом (рука? лицо?) и с силой толкнула преследователя в стену. Послышался глухой удар — голова о скалу — и звонкий металлический стук упавшего на землю ножа. Дебора не стала искать нож или проверять, в сознании ли парень. Она проскочила мимо осевшего тела и побежала по лестнице вверх.
Она дважды поскользнулась на ненадежных ступенях (единственное, в чем путеводитель не соврал), но, поднимаясь, чувствовала, как становится теплее воздух. Хотя по-прежнему было совершенно темно, впереди ждали свет, тепло и жизнь. Дебора бежала вслепую, тяжело ударяясь о стену на поворотах, но не останавливалась. Потом чернота стала бурой, и на каменном полу проступили контуры и глубина. За следующим поворотом стало светлее. Еще пять ступеней, еще один крутой изгиб тоннеля — и Дебора вырвалась из-под земли, наполовину ослепленная ярким светом и внезапно ощутившая потоки пота, напряжение нервов и острую боль от глубокого пореза на плече. Но все это не остановило ее. Она побежала к развалинам дворца и дальше, мимо могильного круга к Львиным воротам. И, вспомнив миф об Орфее, пытавшемся спасти жену из подземного царства, не стала оглядываться.
На этот раз Дебора все рассказала охранникам, которые, в свою очередь, позвонили в полицию. «Он мертв?» — спросили ее. Дебора не знала.
Полицейские приехали через двадцать минут, а к тому времени, как они нашли фонари и добрались до входа в ведущий к цистерне коридор, прошло еще минут двадцать. Двое полицейских рискнули спуститься (один — с пистолетом наизготовку), но стрекот небольшого мотоцикла, покидающего стоянку, сказал Деборе, что внизу они никого не найдут. Бритоголовый парень, несомненно, выбрался из кроличьей норы, пока она рассказывала о случившемся, тихо выскользнул через задние ворота и добежал до оставленного у подножия крепостной стены мотоцикла.
Дебора устало сидела под лучами вечернего солнца, пока один из полицейских искал в старенькой аптечке бинт. Порез на шее, слава Богу, был небольшим, но на лопатке становился глубже; пришлось долго останавливать кровь. Полицейский бормотал что-то ободряющее, однако Дебора едва его слышала.
Ей вернули сотовый, записали ее имя и название гостиницы, где она остановилась, но, когда Дебора сказала, что намерена на первом же самолете вернуться в Америку, полицейские дружно отложили блокноты и посмотрели на часы. Тем не менее они отвезли ее в Коринф, в «Эфиру», избавив от еще одной поездки на автобусе и пешей прогулки, которую она вряд ли выдержана бы.
В гостинице для нее сообщений не было, а зайти в интернет-кафе и проверить почту Дебора не рискнула. Сообщила дежурящей за стойкой женщине, что освободит номер рано утром, и заперлась в комнате с купленным здесь же, в баре, сандвичем. Быстро съела его, выпила воды, приняла душ и по телефону забронировала билет на самолет, неожиданно для себя самой заказав кошерное питание, хотя раньше никогда такого не делала.
Надежда на Бога перед лицом кровожадных Белых Кроликов?
Едва ли.
Звонить Кельвину Бауэрсу Дебора в общем-то не планирована — во всяком случае, сознательно, — а просто торопливо набрала номер, чтобы не пришлось размышлять, что делает или что собирается сказать.
