— Слушай: он на лестнице. Всю зиму, каждую ночь вплоть до этой, он спускался на одну ступеньку ниже. Как я могу что-либо решить, когда он подслушивает под дверью? Слушай. Рука его легла на щеколду. Он ощупывает ее и бормочет. Заперто ли? Я… Я не могу двинуться. Не могу.
Дверь заскрипела. Она открывалась.
Джейм кинулась к створке и захлопнула ее, преодолев сопротивление.
— Проклятие, оставь его в покое! — закричала она, накидывая засов. И обнаружила, что стоит задыхаясь, прижавшись снаружи к маленькой передней двери Горы Албан. Какого Порога?..
Вдруг вторая дверь, лязгнув, отворилась вовнутрь, прихватив с собой и меньшую, и Джейм. Она оступилась, и тут же девушку схватила разъяренная беловолосая фигура. Вторая дверь грохнула, затворяясь, когда Джейм толкнули на нее.
— Что ты хотела сказать этим: «Оставь его в покое»? — воскликнул Киндри. Гнев тряс его и тряс Джейм, хотя шанир держал ее не голыми руками, а через ее же бойцовскую рубаху. — Ты здесь опасна, а не я! Я пошел за тобой, потому что не мог понять, как ты умудрилась помочь Сероду, не воздействуя на образ его души, а теперь я ловлю тебя, когда ты влезаешь в душу твоего брата! Что ты с ней сделала?
— Я н-не понимаю. Какой образ души? Чей?
— Верховного Лорда! Этот ужасный замок в Гиблых Землях. Ты зашла туда, даже не прикасаясь ни к кому. Неужели ты не сознаешь, какой вред могла причинить, — да и что карающие, подобные тебе, могут еще принести, кроме беды? Т-ты и этот подлый Иштар. Что ты сделала после того, как захлопнула ту дверь перед моим носом? Что?
— Заперла ее, н-но это же был только сон, разве нет?
— Сон? Сон?! Я покажу тебе, сколько тут было сна!
Он отбросил ее. Джейм и не представляла, пока не ударилась о землю, как высоко держал ее этот худой шанир. «Ладно, у него темперамент Норфа, — подумала она ошеломленно, — хотя вряд ли на него так накатывало когда-нибудь прежде».
Из теней доносился скрежет. Не сумев открыть две малые двери, Киндри трудился над тяжелым противовесом, защищающим двойные створки третьей, самой большой. У краев опять закружились обрывки тумана. Девушка, пошатываясь, поднялась:
— Киндри, нет!
Гиря подалась. Скрипя, ствол дерева оторвался от скоб, и огромная дверь со скрипом разверзлась. Предвестья лавиной хлынули в зал.
Киндри разинул рот:
— Но, но, но…
Джейм схватила его за руку и потащила прочь, Жур скакал впереди.
— Мы разберемся позже, — сказала она. — А теперь беги к главной лестнице, слышишь? Беги!
Сама она бросилась к спускающимся в травяной домик ступеням.
— Сэр! — крикнула девушка вниз качающимся фонарям и стонущим балкам. — Покидай корабль, мы погружаемся!
У подножия лестницы показался старик, он уставился на Джейм с разинутым ртом, а потом исчез с глаз.
Джейм выругалась и кинула взгляд назад, на дверь. Клубы тумана заполняли зал, будто приливная волна, но куда медленнее и тише.
Цоканье на ступенях заставило девушку подскочить. Летописец, суетясь, спешил наверх, к ней. Взобравшись, он захлопнул за собой дверь, задвинул щеколду и привязал к ручке веревку.
— Ну? — спросил он, оборачиваясь. — Чего ты ждешь?
Они перебежали зал — за стариком волочилась стравливаемая им веревка — и достигли лестницы одновременно с катящимся туманом. Предвестья накрыли людей.
На одно бесконечное мгновение все вокруг помутилось и исчезло. Потом туман поднялся.
Джейм, задыхаясь, скорчилась, одной рукой держа Жура за загривок, другой сжимая край деревянной ступени с такой силой, что под ногти вогналась не одна заноза. Киндри и старик вцепились в перила с не меньшей решимостью, а летописец при этом еще и зажмурился.
Туман стоял низкой крышей над головами — нет, не стоял, уходил вверх. Под ним образовался зал, полностью высеченный из светящихся клубов: потертый пол, массивные колонны, обшитые панелями стены — покои внутри облаков. Дверь в травяную хижину выглядела черным пятном посреди сияния, как и трос, валяющийся на мерцающему полу. Старик подтянул к себе провисшую веревку и закрепил ее на перилах.
— Вот, — буркнул он. — Эта избушка построена недавно. Теперь она попутешествует с нами, возможно, даже дольше, чем лестница, если, конечно, канат выдержит.
— Ты хочешь сказать, что мы потащим ее за собой, как… как блесну на удочке? — недоуменно спросила Джейм. Голос звучал приглушенно, как и у летописца, словно туман поглощал даже звуки. Вокруг проявлялось все больше ярких деталей бесплотного зала, белоснежный потолок бесшумно рос. — Думаешь, мы поймаем что-нибудь?
Старый летописец уже поднимался по лестнице.
— В нижнем лабиринте уйма старого дерева, — пробормотал он будто про себя, когда его голова растворилась в тумане. — Оно далеко не уплывет, что бы там ни случилось со ступеньками. Лучше забраться повыше. — Он резко остановился, как бы нырнул, снова показавшись на глаза, и посмотрел на Джейм: — Во имя Порога, что это значит — «мы»?
