Но в далёкой варварской России она нашла нечто иное. Самоуважение и возможность окунуться в мир, который во Франции ей был недоступен. В Петербурге никто не спрашивает у неё, на каком основании она находится среди высшего общества. Ну так получилось, что она, как моя сестра, автоматически получила прописку среди дворянства. У неё появились подруги и свои интересы. Вполне вероятно, что найдётся человек, который её полюбит. И тут я предлагаю ей вернуться назад к тусклому прозябанию. Конечно, это вызвало резкое отторжение, но вскоре девушка поняла, что я не собираюсь силком возвращать её домой.
В Париже уже август, а мы только въехали в его предместья. Пока остановимся в недорогой гостинице, а там посмотрим.
Я уехал из Парижа чуть более года назад, но такое ощущение, что прошло намного больше времени. В школе много новых лиц и мне пришлось искать хоть кого-то, кто мог бы подсказать, где найти Гюстава. Рене один из наших самых возрастных борцов. Ему под сороковник, и сейчас именно он остался старшим. Гюстав повёз команду на очередной чемпионат в Англию. Жаль, придётся ждать, когда они вернутся.
Но, в принципе у меня хватает и своих дел. Иван Николаевич Клейн ухитрился собрать с энтузиастов около 2000 рублей на оборудование для зала школы. А я, как раз знаю, кто может нам помочь. Достать относительно недорого те же маты, набитые прессованным сеном. А также комплекты формы для тренировок и почти новое железо для русских силачей. Это поедет тихим ходом по морю.
Разумеется, первым делом мы посетили могилу Жана, Мари положила букетик цветов и попросила оставить её одну.
— Ты уверена в этом? Ведь может по-всякому повернуться. А так у тебя всегда будет своё жильё, — я всего лишь поделился с Мари некоторыми планами на жизнь. По возвращению Гюстава я хочу заняться делами. Узнать доходность он нашего клуба. И вообще я рад, что не ошибся в нём. По устной договорённости он регулярно отправлял телеграфом мне мои ежемесячные дивиденды. Судя по ним, дела у нас идут неплохо. А тут ещё в Петербурге открылся филиал французского банка «Лионский кредит», где я без открытия счёта могу получать переводы. Именно они позволяли мне весь год чувствовать себя свободно в материальном плане.
Так вот, я долго думал на этот счёт, благо свободного время по дороге из России у меня было более, чем достаточно. Я хочу свернуть дела здесь и вложиться в новый проект под Санкт-Петербургом. Более того, я планирую развивать также вольную, или как её сейчас называют, английскую борьбу. Я буду первым в России, кто подымет планку именно этого вида борьбы. Благо, у меня есть очевидные козыри. В прошлой жизни вольной борьбой я занимался почти четыре года. Помню многое, что сейчас совсем неизвестно. Просто ещё не придумали.
Разумеется, это только в том случае, если мы сможем добиться начала работ по строительству клуба. Ну и Мари тоже решила внести свою лепту и захотела продать свой домик, — Нам вполне хватит квартиры, подобной той, в который мы прожили год. Я уверена, что ты сможешь добиться успеха. Может быть тогда я и захочу купить своё жильё в российской столице.
Вот так, девочка решительно рвёт связи с Францией. Без всяких сомнений. Я пытался отговаривать и оставить дом, продолжать его сдавать. Цены на такую недвижимость в престижном районе только растут. Но девушка уже приняла решение. Она упрямо сжала губки, я-то уже знаю эту мимику. Она однозначно говорит о том, что та закусила и ни за что не передумает.
А Рене я пригласил посидеть в одну из многочисленных кафешек Парижа. Мужчина мне всегда нравился своей немногословностью, есть в нём этакая надёжность. Он с Гюставом уже давно, но сейчас практически перестал выступать. Рене боролся в среднем весе, а там сороковник — это уже критически. Поэтому уже второй год Гюстав подтягивает его своим помощником. Рене натаскивает молодёжь в школе, тогда как виконт больше занят делами клуба и соревнованиями. И ещё я узнал кое-что интересное. Рене тогда ездил с нами в лондонское турне и видел выступления их вольников. Вот он и попытался ввести что-то подобное здесь в парижской школе. Но вот Гюстав этому воспротивился и на этой почве у них возник конфликт. Рене даже подумывает уходить из школы. Ему тётушка оставила небольшое наследство, и он хочет заняться своей личной жизнью. У мужчины до сих пор по различным причинам нет семьи.
— А как ты смотришь на то, чтобы переехать в Санкт-Петербург? Там есть неплохая школа борьбы, и я хочу её расширить. Английскую борьбу будут изучать наравне с французской. Ты можешь стать тренером, насчёт условий поговорим.
— Ну не знаю. Я Гюстава не брошу.
— Подожди, ты же сам сказал, что уже стар для борьбы и хочешь заняться чем-нибудь другим. В любом случае у Гюстава ты можешь быть только помощником. А у меня сам станешь тренером.
Вроде мне удалось заронить в нём интерес. Но, окончательно он определится, когда вернётся Гюстав.
Разговор с Гюставом получился сложным:
