Пробыв в городе три дня, я решился с утра выехать в село. Там ходу-то часов пять, даже меньше. Я-то когда-то ездил в телеге, влекомой дряхлым одром. А у нас сейчас пара сильных лошадей. Мне непросто было решится. Я даже не знаю, жив дед или нет. А может болеет и никого не узнаёт. А может в обиде на меня и сходу укажет на порог.
Степан по моей указке подъехал к нашему дому. Даже отсюда слышится перестук из кузни. На душе сразу потеплело. А вот дом не сразу и узнаешь. К нему пристроили сарай. Во дворе стоит телега, и видна мелкая пернатая живность.
Я подал руку Мари и подвёл её к ограде. Она смотрит на меня, не понимая происходящего. А я просто вглядываюсь в картину села, оно для меня чужое и незнакомое.
— Здрасьте, господа хорошие. Кого-то ищете?
Надо же, Евдокия меня не узнала. Женщина раздобрела, налилась женскими соками. Да она и раньше худышкой-то не была. Защитив глаза от солнца, она подошла к Мари. Та, в своих парижских одеждах смотрится здесь инородным предметом.
— Дуня, ты меня не признала? Я Михаил, дед в кузне?
-Батюшки, — у женщины отвисла челюсть и она прислонилась к столбу.
— Миша, да ладно. Как же тебя признаешь. Уезжал то пацаном в простых портах, а вернулся важным господином. Да что мы стоит, проходьте в избу. А я зараз Прошку за дедом пошлю.
Я с любопытством проследил, как из избы выметнулась босоногая девчонка лет тринадцати. Смутно похожую на дочку Евдокии. Только повзрослевшую лет на пять.
В избе прохладно и пахнет кислым, - а я пирожки с капустой собралась печь, как знала, к вашему приходу.
Внутри всё изменилось. Ковровые дорожки, икона с богатым окладом в красном углу. Большое зеркало, подвешенное под потолком над столом. А ещё мелкая девчушка спряталась в юбках хозяйки. Интересные дела, однако.
Сначала я услышал, как прекратился перезвон молотков. Через несколько минут возобновился. А затем вернулась егоза Прошка и доложилась матери, что папка закончит и придёт.
Ну то верно, нельзя взять и бросить кузню с горящим горном и недоделанной продукцией. По-крайней мере меня дед так учил.
Мы успели с Мари выпить по кружке, ледянючего с погреба кваса. Только я сделал с огромным удовольствием почти залпом, а сестрица цедит с опаской, поглядывая на меня. Типа, мне от этого не поплохеет?
А когда на крыльце раздались тяжёлые шаги, я поднялся.
К сожалению, дед изменился. Нет, он по-прежнему крепок и внушителен. Но резче обозначились лобные морщины, на кистях рук появились пятнышки, сопутствующие старости.
Дед замер, вглядываясь в меня, потом порывисто стиснул меня, как в тиски взял. Есть ещё порох в пороховницах.
- Мишка, ну ты и вымахал. Двумя руками не обхватишь, — это были его первые слова. Потом мы ополоснулись с дороги и сели за стол.
Евдокия вытащила из печи чугунок с варевом. Что-то мясное и пахнет обалденно. А к этому подовые пирожки с кислой капустой и яйцом. Да свежая зелень с грядки. А дел достал из серванта шкалик с прозрачной жидкостью.
- Ну, Мишка, не откажи деду, составь компанию.
Он разлил по рюмкам, мне половинку, себе полную. Я махнул ядрёную жидкость и с жадностью заработал ложкой.
Смешно смотреть, как сидящая слева от меня Маша пытается управиться с деревянной большой ложкой. Она примерялась к ней и так, и эдак. Чем только вызвала смех Парашки. Тогда Дуня встала к серванту и достала серебряную ложку. Вот эта моей сестрице подошла. Дурная, в деревянную больше влезет, и не обожжёшься, как металлической.
Ели молча, только моя сестрица являлась для остальных одним большим вопросом.
А когда приступили к чайной процедуре, посыпались свежие новости. Оказалось, что Данька по осени женился и живёт своим домом. Ну, Прасковью я уже видел, растёт мамина помощница. А вот мелкое недоразумения оказалась моей тёткой. Струганул-таки дед себе дочурку на старости лет. А потом началась раздача подарков, слава богу я брал на любой случай. Евдокия с дочкой примеряли обновки, малая засунула в рот петушка. Учитывая его немалый размер не понятно только, как он туда залез. Дед с удовольствием одел безрукавку, огладил её и довольно прищурился. А вот к меховой шапке отнёсся с предубеждением, - не по Сеньке шапка. Такая барам больше подойдёт.
А потом старче не вытерпел и поманил меня на улицу. Мы уселись на лавку под окном, Глафира Лукьяновна забралась отцу на колени и не мигая уставилась на меня. Мари осталась в доме, понимает, что нам нужно поговорить. А Дуня активно балует её плюшками, треща как сорока. Сестрица ничего не понимает, но кивает и вставляет французские словечки.
- Ну, Мишаня, рассказывай.
- Чего рассказывать-то дед?
- Ты мне дурочку не гони, - сделал он вид, что рассердился, - твоя Машка, она кто для тебя? Супружница, аль так.
Под «аль так» он видимо понимает свободные отношения.
- А, так бы и сказал. Сестра она моя, старшая.
Дед откровенно завис. Он снял дочь с колена и хлопком по попе отправил в дом.
-Ккак сестра? - дед даже заикаться начать от неожиданности.
- Так сестра. На самом деле она сестра моего лучшего друга. Но тот умер, а опекунство повесил на меня. И мы вдвоём так и живём. Как брат и сестра.
