Редгрейв играл роль Гектора. Ему глубоко близки идеалы этого героя, верящего в разум, взывающего к здравому смыслу и человечности, призывающего людей одуматься, прежде чем наступит роковой момент. «Все люди ответственны!» — восклицает Гектор, когда решается вопрос, быть или не быть войне. Смерть уравнивает победителей с побежденными, и Гектор говорит: «Война кажется мне самым смрадным и самым лицемерным средством уравнивать людей, и я не приемлю смерть ни как наказание для трусов, ни как награду живым». В пьесе Жироду старинный гомеровский сюжет служит для утверждения идеи мира между народами. Как определил английский критик Ричард Финдлейтер, Гектор убеждает всех в необходимости мирного сосуществования.
Американский критик Брукс Аткинсон писал об исполнении Редгрейвом роли Гектора: «За всем, что он говорит, чувствуется работа мысли». Роль удалась Редгрейву, потому что он подошел к ней не только с чисто профессиональной точки зрения, но как актер-мыслитель, которого волнуют актуальнейшие вопросы современности. Даже рецензент «Таймса» был вынужден признать искренний пафос актера, когда Гектор в последнем споре с Уилиссом опровергает доводы тех, «кто связывает войну с красотой, умением, мужеством и священной симметрией мирового порядка».
Из Лондона спектакль был перенесен иа нью-йоркскую сцену. Ни одно послевоенное выступление английского актера в США не имело такого успеха, как выступление Редгрейва в роли Гектора. Это был не только актерский успех, но и общественный успех идей мира.
В следующем сезоне Редгрейв поставил в Нью-Йорке «Месяц в деревне». Постановка была осуществлена в одном из немногих репертуарных театров США — в «Фениксе», руководимом Норрисом Хоутоном. Кроме того, у себя на родине Редгрейв в 1962 году сыграл Дядю Ваню.
После того как Олд Вик недавно был преобразован в Английский национальный театр, Редгрейва пригласили принять участие в его первом сезоне, открывшемся в 1963 году. Здесь он снова сыграл одну из своих любимых ролей — Дядю Ваню (в одноименной пьесе Чехова), а также выступил в «Гамлете». Читая программу спектакля, я вспомнил свой разговор с Редгрейвом, когда он играл у нас роль датского принца. Редгрейву было тогда пятьдесят лет. Но все, кто видел спектакль, помнят: на сцене ему никак нельзя было дать больше тридцати (как и полагается по роли). Редгрейв сказал тогда: «Я играю Гамлета в последний раз. Актер должен знать, какие роли он может играть в том или ином возрасте». Меня очень поразил тогда этот столь редкий «реализм»: обычно актеры, а особенно актрисы, забывают о возрастном «пределе». Мне было любопытно проверить, исполнит ли Редгрейв то, что он сказал.
Да, исполнил! Теперь Редгрейв сыграл короля Клавдия, по отзывам критики, с обычным для него мастерством. Но в полную силу его мастерство проявилось в роли Дяди Вани. Зная творческий путь Редгрейва, мы хорошо понимаем, что в этом есть своя логика. Реалистическая направленность всего творчества Редгрейва не могла не привести его к величайшему из новейших реалистов — к Чехову. Глубокий гуманизм русского драматурга, его тонкое психологическое мастерство открывают широкий простор для такого художника сцены, как Редгрейв.
Если бы надо было в одной фразе сформулировать все творчество Редгрейва, я определил бы его словами: от Дядюшки Гарри к Дяде Ване, от подобия реализма — к подлинному реализму.
Добавим к сказанному, что Редгрейв еще и драматург. В 1960 году мне довелось видеть в Лондоне его пьесу «Архив Асперна», написанную на сюжет повести Генри Джеймса. И хотя драматургия является лишь побочным интересом Редгрейва, нельзя не признать, что он прекрасно владеет техникой сценически эффектных пьес.
Теперь, когда мы познакомились с Редгрейвом как актером, обратимся к содержанию его книги. Прежде всего отметим, что она составлена из материалов двух его книг: первая из них «Пути и средства актера» — вышла в 1953 году и после этого дважды переиздавалась; вторая — «Маска или лицо» — была опубликована в 1958 году.
Обе книги составлены на основе лекций, которые Редгрейв читал в США. И хотя он касается в них серьезных и глубоких вопросов, все же он сумел сохранить здесь живую и непринужденную манеру беседы со своими читателями. В настоящем издании фактически воспроизведены обе книги с весьма незначительными сокращениями.
Высказывания Редгрейва о театре следует рассматривать прежде всего в связи с его собственной актерской практикой, с его собственным богатым сценическим опытом. Ему много приходилось играть в бытовых пьесах, поэтических трагедиях, комедиях, и он всегда приноравливал свои способности к роли. Но вместе с тем тот, кто хоть раз видел его, не станет отрицать своеобразия его актерской индивидуальности.
Мысли Редгрейва — мысли актера-практика. Рассуждая о проблемах сценического искусства, он отнюдь не стоит на той точке зрения, что здесь важен сам принцип, а не применение его. Простейший критерий для проверки теорий сценического искусства — это реальный сценический успех.