Подобрав длинные плащи, сарацины шагнули из-за стола. На пути к дверям два тамплиера попытались остановить их. Но не успели рыцари приблизиться, как два кинжала из дамасской стали очутились у их глоток. Сарацины и тамплиеры разом повернулись, и шейхи оказались ближе к выходу. Больше никто не пытался их задержать.
У самого выхода один из шейхов остановился.
— Мы знаем этого Рейнальда! — воскликнул сарацин. — Это самозваный шейх Антиохии. Пророк отомстит ему.
Выходя, он так хлопнул дверью, что грохот прокатился по всему залу.
Воцарилась полная тишина. Внезапно Рейнальд де Шатий-он засмеялся — высоким, чистым, заливистым смехом.
Ги, мрачно наблюдавший, как издевались над сарацинскими шейхами и как те покидали зал, расслабился и тоже начал смеяться. Его смех был более низким и переливчатым. К нему присоединились и тамплиеры.
Только Амнет не участвовал в общем веселье. Ему внезапно предстало видение: смуглое лицо, черные крылья усОв, горящие глаза, отыскивающие его, Томаса Амнета.
— Я доверял тебе, Томас, из-за твоих особых способностей, — грохотал на следующее утро Жерар де Ридефор, сидя в глубоком кресле. — Не заставляй меня применять власть.
— Я не хочу никого оскорбить, магистр. Но вы не вправе закрывать глаза на то зло, которое причиняет нам в этой стране Рейнальд.
— Что ты думаешь по этому поводу?
— Рейнальд сознательно оскорбил гостей короля Ги. Этот народ свято чтит законы гостеприимства. Пригласить сарацинских шейхов во дворец и так глубоко оскорбить их веру — на это способен только безумец.
— Томас, у меня раскалывается голова и болит желудок. Ты толкаешь меня непонятно на что. Я ничего не могу сделать, Ги даже слова не скажет Рейнальду.
— Потому что боится этого человека.
— Не только. Князь Антиохийский — человек грубый и необузданный. Ни ты, ни я не осмелимся оскорбить его. Король Ги не захочет... Ну и чего ты ждешь от меня?
— Готовьтесь сами. Готовьте Орден.
— Это сказал тебе Камень?
— Нет... не прямо.
— Готовиться к чему?
— К войне.
В рекламе регистрационной системы «Холидей-холл» сообщалось, что номер в Атлантик-Сити «имеет все удобства». Это означало, что унитаз стоит не рядом с кроватью, а в ванной. В ванну, по идее, можно было бы забраться вдвоем, но только согнувшись. Окон в номере не было вообще, зато голографическое устройство предлагало широкий выбор пейзажей, включая Тадж-Махал, Маттерхорн и безымянные атлантические пляжи, числом около двух тысяч.
Гарден осмотрел электронику: ограниченный доступ, чернобелое изображение, динамик, сломанный предыдущим постояльцем.
На двуспальной кровати лежала одна простыня и половина одеяла. Надпись в изголовье гласила, что посетители, предпочитающие пользоваться собственными спальными принадлежностями, должны подвергнуть их химической чистке за дополнительную плату. Номер сдавался на полдня, но Том с Сэнди заплатили сразу за сорок восемь часов.
— Привет, любимый.
Гарден обернулся:
— Привет. Где была?
— Нужно было сходить по делу, посмотреть, кое-что проверить. Ты знаешь...
Он действительно знал. Он чувствовал запах: запах любви, мужского пота, только что выделившихся гормонов.
Внезапно Гарден понял, что раньше не мог с такой легкостью читать скрытые знаки души и тела. Наверное, эта способность проявилась у него недавно, после того, как таинственный незнакомец пытался его убить. А может быть, состояние Сэнди очевидно любому: женщина, которая недавно получила удовлетворение. Над этим стоит подумать.
— Ну и как тебе город?
— Светлый. Несколько шумный. С тех пор как я была здесь в последний раз, многое изменилось.
— А когда ты здесь была? — Гарден вспомнил, что однажды она рассказывала, что приехала с севера, из французской Канады, а предки ее были из Дании или Нормандии.
— Сто лет назад, — ответила Сэнди, — тогда это был сонный приморский город, дети строили на пляжах песчаные замки, а азартные игры были запрещены.
— Ты шутишь.
— Конечно. Азартные игры всегда были главным, единственным поводом для того, чтобы приехать в Атлантик-Сити.
— Так. — Он замялся, подыскивая слова. — Все было бы хорошо, но мои финансы сейчас не на уровне. Три сотни в день очень быстро сведут их на нет.
— И что ты намерен делать?
— Разве я не видел по дороге сюда бар с пианино?
— Вот уж не думала, что ты способен плавать и играть на пианино.
— Плевать. Бассейн не такой уж глубокий.
— Не подписывай длительный контракт, — напомнила ему Сэнди. — Мы должны двигаться, помнишь?
Гарден остановился в дверях:
— Почему? Я думал, мы уже достаточно оторвались.
— Мы ведь действительно хотим оказаться вне досягаемости этой банды. Джексон Нейтс для Атлантик-Сити всего лишь пригород.
— А! — Он ухитрился изобразить растерянность. — И на Каролине свет клином сошелся?
— Это пункт назначения. Вот и все.
— Ну так я полагаю, пока мы доберемся до этого самого пункта назначения, у нас хватит времени спустить содержимое кошелька.
— Ну хорошо. Устраивайся на работу. Тебе одиноко без публики, да?
— Разве не все мы такие? — Он улыбнулся и вышел.
