Вся беда в том, что электромагнитный импульс не единственный «подарок» взрыва. Вслед за ним в пространство отправился поток заряженных частиц: протонов и ядер гелия, исторгнутых разлетевшимся протуберанцем и несущихся со скоростью порядка тысячи четырехсот километров в секупду. Их измененные заряды произведут настоящую революцию в магнитных полях Земли и Луны. Ионный шторм создаст сильное напряжение, перегружая и взрывая электрические цепи во всяком незащищенном электроприборе, а перед этой угрозой беззащитна практически вся электроника орбитальных станций и космолетов в пределах Солнечной системы. Вся аппаратура, которая устоит от ушедшего пять минут назад электромагнитного импульса, вспыхнет и сгорит в надвигающейся магнитной буре.
Включая почти всю электронику «Гипериона».
На борту «Гипериона», 21 марта 2081 г.,
18.57 единого времени
Невесомость влекла Ганнибала Фридс по картам и отсекам корабля, и доктору оставалось лишь придерживаться за поручни. Отвлекшись на мгновение, доктор кубарем скатился по алюминиевым гексагональным ступенькам, но не почувствовал боли.
— Джели, — позвал Фридс, открыв дверь в гидропонную секцию.
— Ну что там еще? — Анжелика взглянула на мужа. В одной руке она держала щетку, в другой был зажат моток разноцветных проводов. Кругом летали радужные пузырьки.
Всякий раз при виде жены у Фридс перехватывало дыхание. Длинные золотые волосы были завязаны в длинный хвост и спрятаны под красную косынку. Убранные с бледного лица пряди только подчеркивали красиво изогнутые брови, миндалевидные глаза, линии острых скул, немного вытянутого подбородка и четко очерченных губ. Аристократические, евразийские черты Анжелики всегда заставляли сердце ученого биться чаще.
Микрогравитация никак не сказалась на ее фигуре. Высокая грудь мерно вздымалась под защитным костюмом, а красивые руки, сильные от ежедневных упражнений на тренажере, с легкостью управлялись с фильтрующими экранами в отсеке. Джели потянулась, грациозно изогнув спину.
— Так что случилось? — снова спросила она.
— Нам придется готовить станцию к развороту. Здесь все можно оставить как есть, но я буду разгонять корабль, поэтому непривязанное оборудование, все бьющиеся предметы надо как следует закрепить.
— Разворот? — Джели недоуменно вытаращила глаза. — Но когда? Зачем?
— Меньше чем через двенадцать часов. Через шесть, если быть точным. Ты понимаешь, взрыв, огромный взрыв...
— Здорово! Значит, твои теории о возрождающейся солнечной активности все-таки оказались правильными. Да, ты настоящий ученый.
— Пятно и впрямь оказалось активным, — скромно заметил Фридс по поводу своих наблюдений и величайшего открытия, явившегося венцом его трудов. — Но сейчас, дорогая, мы попали в беду. Электромагнитный импульс уже миновал нас, когда я его заметил, — объяснил он. — Однако на нас надвигается ионный шторм, а приборы корабля просто не предназначены для экспериментов подобного рода. Конечно, я виноват в том, что не был до конца уверен в своей правоте и оказался более консервативен в приготовлениях, чем следовало бы. А сейчас, на таком близком расстоянии, если мы не включим вектор, могут сгореть даже листы бронированной обшивки, и нам никогда не удастся сойти с орбиты.
Джели глубоко задумалась.
— Я поняла, дорогой, — сказала она после минутной паузы. — Не волнуйся. Я знаю, что нужно привязать и что не жалко расколоть, а ты занимайся своим двигателем. Хан, а сколько времени у тебя отнимет сообщение кораблю внутренней скорости?
— Четыре часа. Однако, как только нас настигнет газовая волна, мы полетим быстрее.
— При такой синхронизации какова вероятность того, что высокое давление собьет пламя?
— Это неизвестно, — вздохнул Фридс, — но альтернативы у нас нет.
— Конечно, ты прав. У нас еще впереди годы до места назначения. Ты не собираешься связаться с Максартином, Врайном и попросить их прислать нам ракету?
Фридс быстро оценил ситуацию.
— Я думаю, нет. Мы попали в мертвую зону... а после того, как электромагнитная волна долетит до Земли, там поднимется такой переполох, что о наших с тобой проблемах они и не вспомнят. Конечно, я послал общее предупреждение, но оно дойдет слишком поздно, если дойдет вообще.
— Конечно. Хан, так мы просто будем дрейфовать к Юпитеру? У нас есть припасы, но...
— Я попытаюсь вычислить и направить «Гиперион» на высокоэнергетическую траекторию, которая выведет нас на значительно более широкую солнечную орбиту, так что мы окажемся неподалеку от земной системы. Безусловно, это рискованно...
— Но ты же сказал, что иного выхода нет.
— Практически ты полетишь домой, дорогая. А потом, когда пыль уляжется, один из почтовиков доставит тебя на Землю.
— Что ты имеешь в виду под словом «тебя»? Ты доставишь нас двоих домой, не так ли? — Джели улыбнулась ему.
— Сорвалось с языка, Джел. Извини, ради Бога.
— Конечно, дорогой, — она подплыла ближе к нему, обвила рукой шею и крепко поцеловала в губы.
Сердце Фридс забилось чаще.
