Мужчина широко раскрыл рот, и уже через секунду лицо его стало приобретать обычный цвет. Когда Карлин пять или шесть раз глубоко вдохнул, Джина помогла ему встать на ноги, посмотрела, нет ли переломов или вывихов, а потом пристегнула к его костюму новый баллон с кислородом, убрав старый в сумку.
— Вы можете идти со мной? — спросила девушка.
— Думаю, да.
Джина переключилась на частоту группы:
— Барни, я взяла его на буксир. Ты сможешь встретить нас в районе квадрата Кью-Би-Би-два-пять. Как понял?
— Вас понял, начинаю движение.
Карлин с Джиной двинулись на восток, направляясь обратно к курорту. Пока они шли по ровной земле, Джине пришла в голову мысль.
— Как получилось, что вы отделились от группы? — спросила она Карлина. — Мне казалось, что ваше радио работало хорошо. Разве вы не слышали моих команд или перекличку?
— Знаете, я просто отключил радио. Эта статика била мне по ушам.
— Но потом, когда вы потерялись, разве вы не включили его снова?
— Всякий раз я только получал новый заряд статики. Да и к тому же я не совсем понимал, что делаю, — потупил взор Карлин.
— Ладно, — девушка потрепала его по руке, — теперь вы в безопасности.
Женская гардеробная. «Спокойные берега»,
20.23 единого времени
Джина оставила скафандр и обувь в гараже. Сейчас она могла наконец-то избавиться от облегающего трико и основательно заняться собой. Однако претворение в жизнь прекрасно задуманного плана пришлось на некоторое время отложить, поскольку неподалеку послышался дробный перестук каблучков, звук, на который сила притяжения практически не оказывала влияния. Джина повернула голову к двери и стала ждать.
— А, вот вы где, мисс Точман!
Эта была женщина из группы номер четыре, мисс Эднара Гледвейл, урановый трест Гледвейла, как представлялась она всем и каждому. Джина узнала бы ее голос из тысячи других.
— Чем я могу вам помочь, мисс Гледвейл?
— Я хочу подать жалобу.,
— Я так и подумала, — заметила Джина. Она практически не позволяла себе колкостей, но сейчас слишком устала и физически, и морально.
Мисс Гледвейл не обратила внимания на насмешку.
— Это касается моей камеры, — женщина достала из сумочки маленький «Полароид». — Она прекрасно работала, пока мы не вышли на прогулку. Взгляните, — она отдала Джине пачку совершенно испорченных фотографий.
— Может быть, все дело в химическом составе на фотографиях, — предположила девушка. — Вы ведь знаете, что он может испортиться от вакуума, тепла и прямого солнечного света.
— Но тогда и пленки должны остаться серыми, не так ли? — возразила мисс Гледвейл. — К тому же у меня остались превосходные фотографии с предыдущей прогулки. — С этими словами в руки Джины перекочевала пачка не слишком интересных фотографий, на которых в основном виднелось только черное небо над унылым серым горизонтом, солнечные блики на скалах да белесые пятна костюмов других туристов.
— А когда начали появляться эти совершенно белые снимки?
— Точно не помню, но думаю, что после того, как наши радиостанции вышли из строя.
— Это интересно, — заметила Джина.
— Ничего себе «интересно»! Я хочу, чтобы вы починили мне фотоаппарат.
— Скажите, а вы пробовали вставить новую пленку или сделать несколько кадров в помещении, подальше от вакуума?
— Но там еще осталось почти полкассеты! Зачем я буду выбрасывать совершенно нормальную пленку?
— Давайте попробуем еще раз. — Джина забрала фотоаппарат и сделала снимок разъяренной мисс Гледвейл. Через секунду фотоаппарат выбросил совершенно серый снимок. Они подождали требуемые для проявления четыре секунды, однако и на этот раз снимок стал совершенно белым.
— М-м, а нет ли у вас новой пленки, которая не была наверху? — осведомилась девушка.
— Ну если вы заплатите...
— Не беспокойтесь, я заплачу.
— Тогда вот, — туристка достала из сумочки новую кассету.
Джина вытащила старую пленку и положила ее на скамейку позади себя. Зарядив новую, она навела объектив на мисс Гледвейл и щелкнула затвором.
На этот раз на снимке появилась обычная фотография женщины, пусть и не слишком привлекательной. Пятна румян на щеках мисс Гледвейл не делали ее ни красивее, ни моложе.
— Я бы сказала, что ваш фотоаппарат работает прекрасно, мэм.
— Раз так, тогда... — мисс Гледвейл ненадолго задумалась, — тогда я бы хотела выйти на прогулку еще раз, за счет вашей компании, будьте любезны, чтобы я смогла сделать фотографии на память. Проделав такой путь, вы понимаете...
— Я займусь этим, мэм, — пообещала Джина, — уверена, что мы сумеем что-нибудь придумать.
Помпеи, 24 августа 79 г. н. э., «девятый час»
