Перед ним расстилалось бледно-голубое небо. Нигде не было даже намека на море или землю. Безусловно, все дело было в высоте полета, ведь при снижении с наклоном в тридцать градусов земля неслась бы ему навстречу.
Карлайл сдвинула экраны на лоб, посмотрела в окно, затем взглянула на командира:
— Вы отдаете себе отчет, что это полное нарушение правил полета?
— Хотел бы я иметь выбор, — Томпсон прикусил губу. — Если мы хотим увидеть что-либо, нам придется опустить нос самолета.
— Тогда мы наберем скорость и чрезмерное ускорение. Да и двигатель работает сейчас всего на восемь процентов, это единственная приемлемая величина для аэродинамического баланса.
— Я включу воздушные тормоза.
— Вы же знаете, что их можно использовать лишь при не-
большой скорости, они нарушают воздушный поток и приводят к дестабилизации...
— Я понял, — прервал ее капитан.
Томпсон ослабил руками незримую петлю на шее и потянулся за рычагом, приводившим в движение реверс потока. Но тут же понял свою ошибку.
— Черт побери!
— Что случилось?
— Не вижу приборную доску.
Без экранов нейтральные перчатки не работали, поскольку составляли с ними единую систему. Приборы управления лайнером не имели материального воплощения, существуя лишь в виде сигналов виртуального мира, воссоздаваемого экранами. Повинуясь мановению рук, перчатки передавали сигналы в компьютер, управляющий полетом.
Продолжая эксперимент, Томпсон шел на снижение, невзирая на растушую скорость пикирования. Горизонт, настоящий земной горизонт появился в отдалении. Его взору открылись серо-зеленые участки земли и голубовато-серая река, полускрытая плывущими облаками. Даже если внизу под самолетом был город, а уж тем более аэропорт, то капитан его не видел.
— Так не пойдет.
— Один из нас должен наблюдать, — предложила Карлайл, — пока другой будет управлять полетом. Вы капитан и старший офицер, так что пусть ваш опыт поможет нам. — Она снова опустила экраны на лицо. — Включаю тормоза.
— Нет, смотри!
Алисон отбросила «очки» и наклонилась вперед. Маленький рост не позволял ей как следует заглянуть в окно. Только подтянувшись, она смогла-таки рассмотреть расстилавшуюся внизу местность. В ушах эхом отдавалось гудение радара. Консоли лайнера ощутимо дрожали.
— Видишь что-нибудь знакомое? — спросил с заметной ноткой волнения в голосе Томпсон.
— Да... Думаю, да. Слева Большое яблоко[4], вон тот выступ справа должен быть колонией. Прямо перед нами Тигре, так что Эзеиза должна лежать по курсу где-то градусов десять.
— Твои глаза моложе моих. — Не очень хорошее зрение также никогда не сказывалось на карьере пилотов. Капитан принял решение: — Ты будешь наблюдать, а я вести самолет.
Эдуардо снова надел экраны. Позади него заскрипело кресло: это Алисон встала на колени, чтобы расширить обзор.
— Сейчас лучше сбросить скорость, — сказала она.
Томпсон резко убавил обороты и мягко потянул рукоять тормоза. В ответ самолет затрясло, и крылья стали мелко вибрировать. Человек вместе с машиной быстро исправили ситуацию.
— Примерно десять градусов влево, — скомандовала Алисон.
Через минуту Томпсон принял новое решение:
— Я собираюсь объявить аварийную посадку.
— Давайте, — согласилась Карлайл.
Мизинцем пилот нажал невидимую кнопку и заговорил в микрофон:
— Эзеиза-вышка, это «Аргентинас» один девять, как слышите, прием.
Уши пилота моментально наполнились шумом и треском статики. Прорвавшийся голос диспетчера сообщил о плохой слышимости и попросил повторить.
Томпсон снова нажал микрофон:
— «Аргентинас» один девять. Неисправность в воздухе. Отказ навигационной системы. Пытаемся лететь вслепую. Повторяю, летим почти вслепую. Прошу подготовить экстренную...
— Один девять, ждите, — неожиданно четко ответила вышка.
— Еще пять градусов влево, пожалуйста, — сказала за спиной Карлайл. — Можно поднять нос вверх еще на два градуса.
Томпсон внес поправки.
В наушниках раздался голос диспетчера:
— Один девять, вы — десятый самолет в воздухе, терпящий бедствие. У всех отказала система ориентации. Сообщите запас топлива, прием.
Капитан посмотрел на экран перед глазами:
— Около пяти тысяч двухсот килограммов. Еще сорок минут полетного времени.
— Спасибо, понял.
— Капитан, — вступила в разговор Алисон, — если мы будем выполнять заход на посадку сейчас, лучше отпустить тормоза и уйти вправо. Мы можем держать высоту три пятьсот.
Томпсон связался с диспетчером и получил разрешение. Самолет стал уходить вправо.
— Капитан, а у нас получится? — спросила Карлайл тихо.
— Будем надеяться, — донесся ответ.
Через пять минут они сделали полный круг.
— Вам повезло, «Аргентинас» один девять, — снова заговорил диспетчер. — Нашему компьютеру нравится ваше положение... Через сорок пять секунд курс...
— Эзеиза, компас не работает и на инерционные показания я не могу положиться, прием.
— А... ладно. Нос визуально под двадцать градусов, скорость снижения сорок метров в секунду.
Карлайл тронула Эдуардо за плечо:
— Он приводит нас на ВПП, капитан. Я ее вижу: полоса вся в огнях.
— В огнях? — Томпсон поднял голову.
— Да, они выглядят как обычные трассеры, только голубого цвета.
