—.. то ли с хорошим игроком в мяч, — закончила она и снова засмеялась.
Они оба виделись потом еще много раз, так как этому способствовала крепнущая дружба между Никте и Синей Цаплей. Принцесса даже присутствовала некоторое время на занятиях с Белым Нетопырем. Там молодой майя познал, что такое ревность, потому что Черный Свет не скрывал своего преклонения перед девушкой и старался оказаться рядом с ней, как только представлялась возможность. Когда Никте смеялась над каким-либо замечанием принца Наранхо или просто обращалась к нему с вопросом, Балам чувствовал, как у него сжимается сердце. Девушка его также отнюдь не игнорировала, хотя он не догадывался об этом. Очень часто, отыскав ее глазами, он встречал глубокий взгляд, уже направленный на него.
Беседуя с ней, Балам обнаружил, что Никте была не только необычайно красива, но и весела и умна, а образование, полученное ею при дворе Черепа Зверя, было безупречным. Она могла поддержать любой разговор, и прежде всего ее отличали глубокие познания в астрономии. Девушка не упускала случая пообщаться со звездочетами. Стоило ли удивляться, что при таких ее достоинствах Балам безнадежно влюбился.
Сейчас, сидя перед своим учителем, молодой майя забыл на время о прекрасной принцессе. Спокойным голосом он изложил учителю причину своего визита. Ему всегда легко давалась откровенность с Белым Нетопырем; не зря шаман заменял ему отца, которого Балам никогда не знал.
— Ты сказал мне, что все пережитое нами той ночью было реальным и что наши души действительно путешествовали в телах тех могучих животных. Я не ставлю это под сомнение, потому что ты меня в этом уверяешь, но даже если бы это было не так, я бы запомнил этот чудесный опыт. И я хочу знать, учитель, суждено ли мне повторить его?
Белый Нетопырь молча взглянул на него, чуть кивая при этом головой в знак согласия.
— Ты пришел слишком поздно с этим вопросом, сын мой, что говорит о строгости, с которой ты сдерживаешь свои желания. Скажу тебе, что не в моей власти определять моменты, в которые твой дух пожелает освободиться и путешествовать в ином теле, предоставленном тебе богами. Тебе следует быть хозяином своих решений. До сегодняшнего момента, — шаман усмехнулся, — я лишь мог помочь тебе найти средства для этого. Нефритовые Глаза также не предоставила мне ингредиенты волшебной жидкости сразу после путешествия; должно было пройти некоторое время с того вечера, когда я впервые оказался в теле большой летучей мыши. Нет, — глаза мудреца закрылись, он погрузился в воспоминания, — королева терпеливо ждала, пока не убедилась, что я готов к этому. Я уже говорил тебе той ночью, — продолжал Белый Нетопырь, — что жидкость следует употреблять с максимальными предосторожностями, а излишества могут привести к тому, что твой дух будет блуждать, неуправляемый, и не найдет обратной дороги. Тогда твое человеческое тело умрет. Если бы у тебя появилось желание повторить путешествие, я бы подождал, пока не убедился бы, что твоя душа успокоилась. И кто знает, может быть, я даже принял бы решение вообще не сообщать тебе то, что собираюсь сообщить сегодня. Но все сложилось иначе, и сегодня ты выйдешь из этого дома со знанием тайны богов. И может быть, однажды именно тебе придется передать его кому-нибудь еще.
Балам почувствовал, как его охватывает буря эмоций. Его тело снова стало телом большого ягуара, с которым он уже познакомился в ту ночь, когда путешествовал с Белым Нетопырем по сельве. Теперь его никто не сопровождал. Его человеческая форма ожидала его на маленькой прогалине сельвы, которую он выбрал очень тщательно: она должна была находиться вдали от мест, часто посещаемых жителями Караколя. Шаман уверил его, что ни один зверь не нанесет ущерба неподвижному телу, потому что его защищают боги. Но даже при этом Балам испытывал опасения, когда, сидя на стволе дерева, выпил напиток, приготовленный по инструкциям своего учителя. Как и в прошлый раз, он почувствовал легкое головокружение, затем усилившееся до такой степени, что ему показалось, будто он теряет сознание, но это ощущение внезапно прошло, и Балам знал, что теперь его дух вселился в тело большого ягуара-самца. Он понял это, когда ощутил, что переполнен жизненной силой и его чувства обострились настолько, что он был в состоянии различить тысячи мелких деталей.
В ночь инициации он ограничился тем, что позволял себя вести, очарованный новыми переживаниями. Но на этот раз он задался целью в полной мере испытать каждое из них и насладиться ощущением власти, которое они ему дарили.
Эта прогулка по сельве стала совсем иной. Казалось, его лапы прекрасно знали, куда ступать, и ему даже не приходилось смотреть на землю. Его нюх давал ему возможность различать множество запахов, он даже мог определять их происхождение. Его слух собирал все шорохи сельвы, какими бы слабыми они ни были, а его зрение теперь могло находить свет там, где раньше была только тьма.
