– Я тебя вовсе не ненавижу! – возразила она раздраженно. – Мне горько, что ты пальцем не шевельнешь, чтобы помешать храмовникам с тобой расправиться. Мне противно, что ты позволяешь смазливой храмовнице водить себя за нос.
– Стало быть, дело в Евангелине.
Адриан помрачнела. Пройдя к вершине холма, она остановилась рядом с Рисом и тоже воззрилась на простершуюся в темноте долину.
– Ну да, я ревную, – согласилась она. – Ты это хотел услышать?
– Евангелина – хороший человек. Ты же слышала ее предложение.
– Да, я слышала, как она предложила тебе провести остаток жизни в бегах, чтобы у храмовников появился еще один повод считать магов теми, кем они нас вечно выставляют. – Адриан с отвращением мотнула головой. – Рис, тебе нужно встретиться с ними лицом к лицу. Ради себя самого, для всех нас.
– И что, по-твоему, я должен сделать?
Адриан схватила его за руку, рывком развернула к себе. Впилась в него горящим взглядом.
– Вернись в башню, Рис! Пусть храмовники откажутся признать правду! Пускай попробуют расправиться с тобой в назидание всем прочим! Покажи им, чего они стоят!
– Дыхание Создателя! Адриан, ты хочешь сделать из меня мученика?
– Маги знают тебя, Рис! Они вступятся – все до единого!
Рис высвободился из ее цепкой хватки, стараясь не показать, насколько он зол. Как это легко – отправлять других сражаться вместо себя! Пускай себе гибнут за правое дело, а Адриан будет стоять в сторонке и разжигать страсти. Хотя, наверное, он к ней несправедлив. Он-то знает, как горячо – может быть, даже излишне пылко – она жаждет освобождения магов. Сколько Рис ее помнил, она была поглощена этой целью. Именно это всегда его в Адриан и восхищало.
– А как же Коул? – спросил он.
– Разве мало ты уже для него сделал?
– Мало. И не только я, но и все остальные.
Адриан хмурилась. Видно было, что она старательно подбирает слова, чтобы не вывести его из себя. Такое усердие было ей несвойственно.
– Если ты и вправду хочешь помочь Коулу, – осторожно начала она, – то не стоит возвращать его в башню. Ты же знаешь – храмовники ради него и пальцем не шевельнут. Знаю-знаю, – перебила она прежде, чем Рис успел что-то возразить. – Сер Евангелина обещала тебе свою помощь. Вот только она ничего не сможет сделать, и ей это известно. Потому-то она и предложила тебе бежать.
– И именно так я, возможно, и поступлю.
Адриан одарила его проницательным взглядом:
– Коул годами ухитрялся спокойно существовать под самым носом у храмовников. Думаю, ему не грозит, что за ним станут охотиться… а вот за тобой – будут. Бегство не лучший выход.
– Думаешь, я этого не знаю?
– А ведешь себя так, будто не знаешь. – Адриан положила руку ему на плечо, серьезно заглянула в глаза. – Если весть об открытии Фарамонда станет достоянием гласности, весь мир поймет, на что идут храмовники, чтобы сохранить свою власть над нами. И когда они попытаются расправиться с тобой, дело кончится тем же, что и в Киркволле. Рис, это наш шанс! Это именно то, чего так долго ждали либертарианцы.
– А мне ты отводишь роль жертвенного агнца. Восхитительно.
Рис вздохнул, провел рукой по мокрым волосам. Дождь понемногу стихал, хотя отчего-то казалось, что ему впору хлынуть сильнее прежнего. Рис ожидал, что грянет буря, засверкают молнии, небеса разверзнутся над его головой. Вместо этого он лишь промок до нитки.
– Адриан, – заговорил он. – Не все делят мир на черное и белое, как делаешь ты. Мятеж не единственный выход из положения. Есть и другие.
– Какие же, например?
– Тот, который предлагает моя мать. Не думаю, что она…
Лицо Адриан окаменело, и она отстранилась.
– Я помню, что Винн – твоя мать, – сказала она, – и знаю, как много это для тебя значит. Однако не стоит возлагать на нее надежды. Ей нельзя доверять.
– Ты никому не доверяешь.
– Дело не в этом. – Адриан помолчала, взвешивая слова, и по тому, как она поглядывала на Риса, стало ясно: то, что она сейчас скажет, ему не понравится. – Я не могла рассказать об этом раньше, в присутствии сер Евангелины.
– Ты меня пугаешь.
Адриан собралась с духом:
– Когда мы добрались до демона, Винн одолела его в одиночку, без всякой моей помощи. Подозреваю, что я была ей не слишком нужна.
– И что с того?
– Все дело в том, как она его одолела. Внутри Винн обитает дух, причем могущественный. Я своими глазами видела его явление. Это было не заклинание, и Винн его не призывала. Думаю, он все время был в ней.
Рис оторопело уставился на нее:
– Ты хочешь сказать…
– Я считаю, что Винн – одержимая.
На следующее утро, едва край солнца показался над горизонтом, лагерь начал оживать. Рис провел остаток ночи в тягостном бодрствовании и в конце концов уговорил Евангелину поспать. Он не понимал, как ей удавалось каждую ночь караулить лагерь и не падать с ног от усталости. Воздействие лириума или обостренная бдительность?
