Время от времени с краткими сводками о ходе операции звонил Толик. Мужчины купили и компьютерные «штуки», и витрину, и получили новое задание от Аллы. С каждым звонком голос Толи становился все задорнее, видимо, мужчины успевали чем-то согреваться в последний декабрьский день.
Ровно в одиннадцать раздался звонок в дверь. Тяжело топая, Толик и Серега внесли очередную витрину, выудили из карманов прочую добычу.
– С Новым годом! – воскликнула Алка и повисла у своего мужа на шее.
Элси залаяла, дети заверещали, телефоны зазвонили одновременно, а мой ошалевший супруг во все глаза смотрел только на меня. Он сделал пару шагов вперед, успел заметить парадно накрытый стол, еще пара шагов…
Я стояла перед ним в своем новом алом платье. Сердце колотилось, как бешеное, а глазам стало горячо. Серега приблизился ко мне, нежно провел руками по обнаженным плечам и притянул меня к себе.
– Какая ты красивая и… желанная! – прошептал он. – Я бы тебя ни за что не узнал в этом платье! Как же я люблю тебя!
Я едва дышала. Он поцеловал меня долгим поцелуем и потом, глядя в глаза, сказал:
– Давай договоримся – теперь каждый Новый год будем встречать в гостях или где-нибудь еще. И каждый Новый год ты будешь покупать себе новое вечернее платье!
Я бродила по осеннему парку, собирая самые красивые листья, и составляла букет. Однажды я обратила внимание, что кленовые листья напоминают человеческую ладонь – так и хочется пожать распластанную дружескую пятерню. Притихшая природа успокаивала меня, отгоняла грустные, навязчивые мысли.
В последнее время все в моей жизни запуталось, и сейчас я пыталась найти решение. Итак, что я имею на сегодняшний день? Карьера балерины позади, с первым мужем давно разошлась, есть диплом балетмейстера и работа педагога-репетитора в театре классического и современного танца. Есть длящиеся пять лет отношения с директором театра Юрием Самойловым. На первый взгляд как будто неплохо. На самом деле – сплошная беда.
Мне очень хочется ставить в этом театре балеты. Но мне не дают. Первые годы работы я еще сопротивлялась, настаивала, жаловалась директору. Юрий всегда меня внимательно выслушивал, обещал помочь, поддержать, но время проходило, и в моей жизни ничего не менялось.
Изменения претерпели только мои отношения с директором – из служебных они превратились в личные, а потом в очень личные. В глубине души я надеялась, что хотя бы это поможет моему продвижению, но ошиблась. После последнего разговора, когда в очередной раз мне было отказано, я пригрозила уходом из театра. Он усмехнулся. Я ушла, хлопнув дверью. Все выходные я провела на телефоне – созванивалась с одноклассниками и сокурсниками в поисках работы. «Ох, Надюш, – вздыхали они, – знаешь, какое время… Самоокупаемость, сами едва держимся».
Открывая дверь квартиры, я услышала телефонный звонок. Бросив свой осенний букет на тумбочку в прихожей, я поспешила поднять трубку. Звонил мой одноклассник Митя Полетаев из заштатного городка Светлицка Новосибирской области. Он попал туда после бурных перемен в своей жизни и теперь тихо спивался, работая репетитором в местном театре музыкальной комедии, где дотягивал до приемлемого уровня слабенькую балетную труппу.
В театре освободилось место главного балетмейстера, и Митя сразу подумал обо мне. Дирекция одобрила мою кандидатуру. Постановку балета «Доктор Живаго» спонсирует Совет городских предпринимателей, и мой гонорар составит солидную сумму в долларовом выражении. Вылетать к месту новой работы нужно как можно скорее.
– Митя, ты прелесть! – закричала я в трубку. – Я постараюсь взять билеты на вечер!
Радостное возбуждение охватило меня. Сама судьба преподнесла мне решение. Прощай, Самойлов!
Неказистый фасад, давно требующий ремонта, узкие пыльные коридоры, тесный репетиционный зал, крохотные гримуборные и на удивление удобная сцена с хорошим наклоном – так выглядело пристанище муз в Светлицке.
Шла репетиция. Все, как везде – палка, ряд артистов.
– Андрей, будем ноги поднимать или не будем?! – гремел голос репетитора. – Нелли, посмотри на свою ногу, что это за бедро!
На стук двери репетитор оглянулся – да ведь это Митя! Как он изменился! Мы расцеловались, по ровному ряду стоящих у станка прошел шелест, и двадцать пар глаз впились в меня. Женщины, среди которых было очень мало молодых, поправляли прически, макияж, а те, кто работал «вполноги», – подтянулись. Каждая понимала важность момента.
– Мы с тобой поболтаем позже, – пообещал мне Митя, – а сейчас – извини… Приходи вечером, сегодня мы работаем наш последний премьерный спектакль. После спектакля – ужин со спонсорами и мэром города. Ничего мужик, толковый. Честно скажу, повезло нам, что такой меценат оказался. Иначе, – и он полоснул ребром ладони по горлу.
Митя хлопнул в ладоши, концертмейстер ударил по клавишам, репетиция продолжилась.
