Вилке Сергеевне чуждо творчество и слёзы студентов. Организация университетского мероприятия ставит её в неловкое положение, но удачно играет на руку музыканту Лексе. Бал-маскарад поможет прогульщику спрятать своё лицо. Остается лишь придумать, как заполучить оценку, ни разу не посетив занятия грымзы… И как представить её своенравной семье.
— Срочно! Виолетта Сергеевна, помоги… — я насупилась, прислушиваясь к звукам, вырывающимся из динамика телефона. Грохочет музыка. Мужской смех, девчачий писк. Что у неё там происходит?
— Не поняла… С чем помочь? — перелистнув очередную страницу, увидела, что между абзацами выскочил огромный отступ. Безжалостно и с преогромным удовольствием пишу послание: «оформление!». — Ты что, не догадалась взять с собой кляпы? В первый рабочий день.
— А мне кто-то подсказал? Приходи, пожалуйста! Наори на них… Я знаю, ты умеешь, — шипящий шёпот донесся из телефона. Отчаянный такой, жалобный. Хм… Здесь и проверять нечего. Дальше титульника не продвинемся. — Виолет-та-а-а… Придешь?
Да что ты будешь делать!
— Ир, ты же хотела этот зверинец организовать… Вот, наслаждайся!
— Я за полтора часа не смогла и слова вставить. Они тут… — ну… Я отложила стопку курсовых и обернулась в сторону окна. Едва сугроб снега не образовался на подоконнике, пока Ирка подбирала подходящие выражения. Темно уже на улице.
Да не стесняйся, матерись.
— Ладно, блин! Сейчас спущусь, надаю по мозгам.
Я сбросила звонок и, стянув со спинки стула свитер, накинула его на плечи. В глазах была сухость и резь от острого искусственного света. Выключила настольную лампу, проверила ладонью, насколько сильно нагрелся её плафон — иногда не замечала, как часы пролетали за бумажками. Может, и к лучшему будет отвлечься, прогуляться через переход.
Иришка, конечно, меня поражала своей беспомощностью. Я начинала понимать претензии её мужа — почти что бывшего. Но что делать, сейчас одну бросать эту горемыку было нельзя. Мало ли, разревётся ещё на глазах у шакалов.
Я закрыла кафедру. Тускловатый свет чуть мерк в коридоре, а вдалеке техничка мыла аудиторию. Ведро стояло у одной из приоткрытой двери. Только до лестницы успела дойти, как у меня снова зазвенел телефон.
— Ну что? Ты скоро?
Да как же всё плохо-то. И минуты не прошло. Я вроде в армии не служила…
— Ир, мне из окна к тебе выпорхнуть? Иду я, иду! Из соседнего корпуса. Потерпи, сейчас заткну твоих демонов.
— Терплю! Быстрее, пожалуйста. Может, хоть что-то успею сегодня им объяснить.
Спускаясь по ступеням, я не удержалась от усмешки. Ох и тяжкая это миссия, всё-таки — учить людей танцам. Особенно, когда ни разу не работала «по специальности».
Я всё же ускорилась на выручку подруге. Прошла через пост охраны на цокольный этаж и направилась во второй корпус, где располагался актовый зал. Издалека уже были слышны неприличные звуки, а уж когда я открыла дверь…
Просто обомлела.
— Чшш, Вилка!
Пара сотен взглядов нацелились в мою сторону. От неожиданности я слегка проморгалась.
Не знаю, как удалось Иришке собрать столько народу на репетицию, да ещё и удерживать… Полтора часа? Зря я насмехалась что ли… Пришлось признать: этот её талант убеждать и вести за собой толпы меня впечатлял. Только в сторону чего?..
Я обернулась на растерявшихся студентиков, недоумевающих, почему их худший кошмар ворвался на репетицию. Вилка, Вилка… Моё излюбленное прозвище доносилось со всех сторон.
И не стремно ребячиться в двадцать с лишним лет! В присутствии сотрудника, какое позорище! Ну, меня-то постыдятся.
Прежде, чем я вступила с гневной речью, в зале наступила забавная пауза.
— А я не поняла… Вроде утром ехала в политехнический университет. А тут, оказывается, дошколятам зал сдают в аренду, — мой наигранно удивлённый голос раздался в каждом углу забитого до нельзя помещения. Лица повально приняли серьёзные выражения, но один бедолага попытался засмеяться. Ты попал, пупсик. — А вы почему без родителей, молодой человек? А? Где ваша… Мамочка?.. Мамочка ваша где? Вам в таком возрасте поздно вечером одному гулять нельзя.
Щекастый парниша насупился.
— Кхм, мне девятнадцать, — у стоящих вокруг него губы превратились в тонкие полоски.
Бог ты мой! И как вы с ним общаетесь? Чувства юмора похоронено вместе с интеллектом. Не мог ответить получше?
— Что? Не расслышала… Девять? Ох, мне надо было захватить сопливчики…
Ну-у-у! Чего не смеетесь-то? Смешно же!
Я не выдержала и улыбнулась. Какое удовольствие, прислушиваться к своему собственному стервозному голосу. Интонация — что надо. Я сегодня на высоте.
— Ой, смотрите! Девушки! На танцы пришли. А с кем вы планируете танцевать? Вот с этими? — я небрежно ткнула пальцем в сборище особей мужского пола. — Вы, главное, помните. У нас в стране есть закон о совращении малолетних. Советую не пропускать правоведение и носить юбки подлиннее. А то застудите своё наследство.
По залу раскатился хохот. Напуганную Иришку стало видно за кучей побледневших скромниц, пытающихся натянуть кусок ткани поближе к коленкам.
— Короче. Еще раз услышу ваши мартышкины радости на этаже… Если Ирина Максимовна мне скажет, что вы испоганили ее первый рабочий день — я прикрою ваши танцульки! Покажите мне, в каком ещё ВУЗе студентам нужно объяснять такие постыдные вещи?!
