– Да, – ответил один из Охотников, – у нас была кровь вампира двадцатой ступени. А у него – кровь старейшины.
– Странно, – сказал еще один Охотник.
– Может, оно и к лучшему, что кто-то подменил кровь, – подвел итог Учитель, – вполне вероятно, что мы сможем свергнуть вампиров силой этой крови.
Павел лежал на койке в медпункте Малкавиана и думал. Вернее, пытался думать – в его душе кипела ярость.
«Я хочу быть простым вампиром! Простым Истребителем! Так нет же! Именно я сталкиваюсь с первым дикарем в Москве за много лет! Именно я «завязываюсь» на Охотника, который может меня убить! Именно меня отряжают на роль главы клана! Именно меня хочет убить нынешний глава клана! Я постоянно попадаю в какие-нибудь передряги! И им не будет конца! Не хочу!!!»
Павел с трудом взял себя в руки. Вот так и приходит Безумие Малкавиана. Надо контролировать себя. Только с холодной головой можно выжить. Надо обдумать появление оборотня. Нет никаких сомнений, что он связан с Охотниками. Павел перестал чувствовать «своего» Охотника, а значит, он был далеко. Враг исчез во время суеты с поимкой оборотня, наверняка использовал ликанотропа как прикрытие для отхода.
«В гороскопе сказано, что я могу погибнуть или от рук Охотника, или от чего-то, что связано с ним. Например, от оборотня. А Хармас подстроил так, что оборотень оказался недалеко от меня, чтобы увеличить процент вероятности. Не знаю как, но подстроил. Еще одна причина убить Хармаса. Держись, глава Малкавиана!»
Как уже было сказано, сыворотка избавила вампиров от светобоязни и от торпора – дневного сна. Благодаря этому вампиры полюбили лето, которое раньше ненавидели. Его жаркое солнце и короткие ночи давили на вампиров и заставляли их менять место жительства в поисках других, где лето не такое жаркое, с длинными ночами. Теперь же вампиры спокойно встречали приход лета, любили понежиться под солнцем, успешно имитируя загар, и как простые люди стремились получить отпуск в июле, на крайний случай в августе, чтобы укатить на дорогие курорты, прихватив с собой запасы сыворотки.
Для Кэнреола лето наступило как-то странно и сразу. Он стоял в одном из бесчисленных коридоров резиденции Малкавиана и пялился на календарь. Ё-мое, уже середина июня! Когда? Вроде еще позавчера подул первый теплый весенний ветер, еще вчера он носился по городу, выбирая подарок для Лихарвель на Восьмое марта, а тут уже – середина июня!
Павел устало опустился на каменный пол. У них хоть маленькие каникулы будут или нет? Последние полгода жизнь в смерти у Павла походила на один большой день с редкими перерывами на пищеварение и сон. Заркорон предупреждал, что подготовка Истребителей будет вестись в духе – запоминай, кто что успел, а не успел, так и хрен с ним, в бою придет. Сегодня вампирам торжественно объявили, что первый год обучения Истребителей был пройден ими за полгода. И пора бы им заняться практикой.
Перед глазами Павла отчетливо встала картина: он и остальные семь Истребителей (двое не выдержали сумасшедшего темпа и были переведены в обычные патрульные группы) в целях приобретения практических навыков получают задание – штурмовать главное здание Охотников России, буде таковое найдется. Дабы пресечь всякие возражения, их туда забрасывают с вертолета. Разъяренные Охотники в количестве сотни-другой штук упокаивают их навечно. Наверняка в несколько приемов, сопровождая каждый этап подробным его описанием. А где-то в Москве злобный Хармас потирает руки – он избавился от конкурента на поприще власти.
«Лес рубят – щепки летят. Ладно бы меня одного, я бы понял и стерпел, но остальные-то в чем провинились? Помнится, Ирод, собака, приказал зарезать всех младенцев, не выясняя, кто же из них Иисус. Да и король Артур с Мерлином загрузили корабль младенцами доверху, хотя всего и надо было Мерлину точнее просмотреть будущее Артура и точно выяснить – кто из этой кучи орущих свертков – будущий убивец Артура. В нашем случае точно известно, кого убрать, но вот вопрос «как убрать?» пока неясен. Поэтому нас будут кидать во все дыры. А как же! Одного меня нельзя – сразу подозрения, сразу неприятности на сытую харю Хармаса.
Хотя что я беспокоюсь? Сто пудов, если я переживу практику, подстроят так, чтобы я работал один. Ох, как мало шансов выжить, не то что стать главой Малкавиана. Даже продержавшись необходимый срок, я столкнусь с самой неприятной задачей – завалить очень старого, очень опытного, очень хитрого и, до кучи, очень сильного вампира. Девяносто два процента – не сто, так что все может быть…»
