— Никогда не думал, что паду так низко! Надо же, меня пожалел калека! — прорычал Зофиил. — Ты бесполезное существо, Сигнус. Охотиться не умеешь. Даже постоять за себя не можешь, Родриго тебя защищает! Скажи мне, Сигнус, какой в тебе прок?
Только железная хватка Родриго удержала Осмонда от броска.
Зофиил запахнул плащ и буркнул:
— Поищу еды для Ксанф. Если снег зарядит надолго, нам понадобится много корма. Не хватало еще, чтобы кобыла издохла.
— А ты не боишься, что волк застанет тебя одного?
— Пусть катится, камлот, — фыркнул Осмонд. — Никто не заплачет, если его задерет волк.
Зофиил отвесил насмешливый поклон.
— Твое участие трогает меня, друг мой, но вряд ли волк осмелится напасть при свете дня.
И Зофиил гордо удалился, не бросив назад прощального взгляда.
Лицо Осмонда пылало от гнева.
— Только вспомните, как этот хитрец умолял защитить его прошлой ночью! Мог бы и придержать свой поганый язык. Неужели он не понимает, что без нас ему не выжить?
Сигнус пробормотал, что ему нужно проведать Ксанф, и выскользнул из хижины.
— Если Зофиил не оставит в покое Аделу и Сигнуса, клянусь, я убью его голыми руками, — сквозь зубы процедил Осмонд, натягивая плащ. — Пойду поищу чего-нибудь для котелка. Отыграюсь на птицах и кроликах, иначе я просто разорву этого старика в клочья!
Адела подождала, пока Осмонд отойдет подальше, и обернулась к Родриго.
— Родриго, прошу тебя, останови его! Я боюсь, что Осмонд даст волю гневу и сцепится с Зофиилом. У того есть нож, а Осмонд не так уж искусен в драке, как думает.
Родриго взял руку женщины в свою.
— Клянусь, я не дам его в обиду.
Адела просияла.
— Ты хороший человек, Родриго.
Родриго в ответ не улыбнулся, сжал руку Аделы и вслед за Осмондом вышел из хижины.
Наш друг у стоячих камней оказался прав. К вечеру в воздухе закружились первые хлопья, и вскоре поднялась настоящая метель. Один за другим вернулись Родриго с Осмондом. Дверь за ними с грохотом хлопала, впуская внутрь снежные вихри. Осмонд бросил на пол пару бекасов.
— Все, что смог добыть. Еще больше упустил, хотя выбирать не пришлось. Звери и птицы почуяли снегопад и забились в норы и дупла.
Он подсел к Аделе и тревожно заглянул ей в лицо.
— Завтра попробую снова. Если снег перестанет, может быть, сумею найти по следам заячью нору.
Адела стряхнула снег с его плеч и улыбнулась.
— Хорошо хоть что-то поймал. Сильно метет?
— Так валит, что ни зги не видать!
Дверь с грохотом распахнулась в третий раз. От резкого порыва ветра Адела поежилась. В проеме стоял Сигнус. Все изумленно уставились на него. Рука его была по локоть в алой крови.
Первым пришел в себя Осмонд.
— Что случилось? Ты ранен?
Сигнус удивленно расширил глаза.
— Посмотри на свою руку!
Юноша опустил глаза, словно видел руку впервые.
— Кровь... да, крови было много. Нет, не ранен.
Он опустил мешок на пол. Жипон на груди промок от крови. Сигнус раскрыл мешок — внутри лежала освежеванная овца.
— Аделе необходимо мясо. Если снег не прекратится, нам не выбраться отсюда несколько дней. Овца была старовата, но если варить мясо подольше...
— Ты зарезал овцу? — На лице Осмонда проступило облегчение. — Но у кого, ради всего святого, ты ее купил? Я все тут облазил — нигде и следа фермы!
Сигнус снова опустил глаза на испачканную кровью руку.
— Я ее не покупал.
Адела вскрикнула.
— Украл? Но за кражу овцы тебя повесят! Сигнус, не говори, что рискнул ради меня жизнью!
В комнате повисло тягостное молчание. Стало слышно, как в очаге потрескивают дрова.
Избегая смотреть в испуганные глаза Аделы, Сигнус пожал плечами.
— Я закидал шкуру камнями. Никто не придет сюда в такой снег, а если и придет — пусть попробуют доказать, что мы едим не ту овцу, которую раздобыли Зофиил и камлот.
— Если они увидят тебя в крови, а в котле свежую баранину, то не станут церемониться! — От волнения мой голос сорвался. Наказание за кражу овец было суровым. Кто бы мог подумать, что Сигнус способен так рискнуть!
— Камлот прав, кровь нужно отмыть, — сказала Адела. — Давай сюда жипон и рубаху тоже. Если застирать их холодной водой до того, как кровь засохнет, пятен не останется.
— Нет! — воскликнул Сигнус, но, заметив огорчение на лице Аделы, добавил мягче: — Спасибо, я сам. Незачем тебе пачкать кровью платье.
Оживить овцу мы все равно не могли, так не пропадать же свежему мясу. Мы засунули в котел голову, копыта и потроха, а остальное оставили на холоде. Ветер ослаб, и теперь белые хлопья валили плотной стеной, засыпая землю и овечьи загоны. Сигнус вернулся в хижину в плаще на голое тело, весь облепленный снегом. Мы развесили мокрое тряпье над огнем, и от одежды тут же повалил пар. Однако Сигнус не успокоился и отправился проведать Ксанф. Он поставил кобылу с подветренной стороны хижины, где камни очага грели стену изнутри.
В окне, выходившем на овечьи загоны, не было ставен — пастухи и перегонщики должны приглядывать за своими подопечными. Мне пришло в голову поискать в фургоне какую-нибудь подпорку для мешков с шерстью, которыми мы заслонили дыру.
