Все исчезло. Как всегда. Быстро и неумолимо. Оставив в душе боль, обиду и отчаяние. Алек вскочил с пастели, протирая глаза. Сердце продолжало бешено колотиться в груди, чувство близкой опасности так и не покинуло его. Но сделать он уже ничего не мог. Как всегда.
Алек глянул в окно. Там вовсю бушевал поздний цветной, но знойный август. Солнце светило во все окна, будило, гнало из дому. По каким-то внутренним часам он определил, что ужасно опаздывает. А может, это безумное увядание лета показалось ему чуть ярче обычного, или что-то еще, неуловимо изменилось вокруг, но он четко был уверен, что опаздывает на работу.
Часы на дисплее сотового показывали начало одиннадцатого. Это было уже через край. Алек бросился звонить в «Бюро», надеясь, что там нет ничего срочного и совсем-совсем аврального, и Елена не проклянет его в трубку сразу, как только услышит его голос.
— Андрик, ты ведешь себя просто нечестно! — вещала Елена, беспокойно вышагивая по своему кабинету. — Можно подумать, я тебе хоть раз в чем-то отказывала. Обидела юродивого, копеечку отняла! Оставила как будто не пристроенного, неприкаянного…
— А вот с этим — полегче! — усмехнулся Андрик, поглядывая на нее насмешливо и одобрительно одновременно.
Это был один из тех взглядов, за которые она его просто обожала. Этакий, чисто мужской, взгляд. И ей особенно было приятно осознавать, что это вполне заслуженное одобрение. Она знала, что выглядит просто потрясающе. Самолично связанное белое ажурное платье без рукавов, естественно, достаточно короткое, чтобы привести мужчину в восторг, такой же ажурный черный паланкин, ну, и, конечно, туфли на высоченной шпильке. В общем, все достоинства ее фигуры были самым выгодным образом подчеркнуты, и на фоне этого недостатки легко забывались.
— Андрик, — мило улыбаясь, ответила она. — Ты немного попутал понятия неприкаянный и неупокоенный. Или у тебя просто при виде меня вспыхивает ассоциация с упырями и другими восставшими мертвецами?
— Нет, у меня вспыхивают совсем другие ассоциации, — поделился он с таким видом, что сразу становилось ясно, какие это ассоциации. — И вообще, хватит учить меня по понятиям. Хотя бы из хорошего отношения ко мне, ты со мной поедешь?
— Я с тобой поеду, — согласилась Елена. — Но не из-за хорошего отношения, а за очередной солидный гонорар. Вот только признайся, почему ты всегда обращаешься ко мне только после того, как у тебя организовывается гора трупов? Почему бы, не заехать после первого?
Андрик усмехнулся. Вообще, можно было подумать, что он разговаривает с больным, но забавным ребенком, а не со взрослой и вполне вменяемой женщиной. Эта его привычка, так небрежно с ней обращаться, просто бесила Елену. Самое ужасное, что так себя вести он начинал именно тогда, когда она впадала в так любимый ею язвительный тон. Это было вдвойне обидно.
— В прошлый раз, на момент моего приезда у тебя было сколько трупов? Штук пятнадцать? — припомнила Елена.
— После твоего отъезда их стало на восемь больше, — заметил он. — Зато у тебя теперь есть «Бюро».
