— Если верить книгам рождений местной церкви, то да, — ответила Гелла. — Вот только там еще упоминается о … сейчас… вот. 1779 год рождение Иакова Евграфовича Злотникова. 1783 — Евфросинии Евграфовны. 1786 — Модеста. 1794 год смерти Иакова, а следующий — Евфросинии. Кстати, что удивительно, родители их тоже скончались еще до наступления девятнадцатого века.
— Как-то даже слишком удивительно, — заметил Влад. — А что тут у них мор что ли был?
— Ага! — не очень вежливо откликнулась Гелла. — Чума бубонная. Не иначе! Мор…Скажешь тоже.
— Это он своими румынскими мерками всех меряет, — пояснил Женька.
— Тогда там у них мор другого типа, — предположила Юлька. — Все больше с потерей крови связанный…
— А по сути? — тон Андрика был крайне недружелюбным.
— Зануда, — обласкала его Гелла. — Никакого мора здесь не было. Просто старшенький однажды неудачно покутил. Зарезан в пьяной драке.
— В пятнадцать лет? — Андрик был искренне шокирован.
— Успокойся, — Елена покровительственно улыбнулась приятелю. — Они тогда раньше начинали. Это исторический факт.
— Сильно, — прокомментировал он, придя в себя. — Дальше.
— Дальше сестра, — Гелла сверилась со своими записями. — Вот тут темная история. Утонула девонька.
— Офелия, тоже мне, — фыркнул Женька. — А чего тут темного?
— Да ничего, — ведьма пожала плечами. — Только все знали, что Фрося с детства воды боится. Это раз. А второе…Угадай, кто там был на бережке в тот момент?
— Неужто наш дорогой Модестик? — Влад даже наклонился вперед в азарте.
— Он самый, ненаглядный наш, — согласилась Гелла. — И кстати, утонула она очень вовремя. Ее как раз только успели посватать.
— Они очень рано начинали, — прокомментировал Андрик.
— Меня вот другое интересует, — обратился к нему не менее шокированный Алек. — Смерть у нее явно странненькая. Неужели никто из жандармов, или как их там еще, не заинтересовался? Она же не крестьяночка какая-нибудь. Все же дочь помещика.
— В тебе заговорил бывший полицейский, милый, — чуть усмехнулась Елена. — Жандармерии тогда еще не было. Но вот прокуратура точно существовала.
— И она не дремала, — успокоила их Гелла. — Проверочку проводили. Но как-то безрезультатно. В церкви об этом много не узнаешь.
— В архиве тоже, — поддержала ее Юля. — Известно только, что подозревали в причастности к утоплению двоих. Соседа их молодого, который вроде бы питал к Фросе теплые чувства и жениха ее. А вот наш мальчик проходил главным свидетелем. Он толкнул крайне трогательный рассказ о том, как сестра его в расстроенных чувствах кинулась в реку. Как он звал на помощь, но никто не ответил ему. Он вроде бы даже и сам пытался ее спасать. Но не смог.
— Якобы пытался, — уточнил Женька. — А девонька бродила одна без мамок-нянек.
— С братом, — уточнил иронично Влад.
— Мило, — прокомментировал Андрик. — Дальше. Родители.
— Не поверите! — предупредила их Гелла. — На этот раз был пожар.
— В усадьбе? — искренне удивился Алек.
— Нет, — Гелла просмотрела соответствующую запись. — В одном из флигелей. Как я поняла, это был на самом деле деревянный барак для слуг. Вот они все и сгорели вместе с хозяевами.
— И никто не спасся? — тут удивилась даже Елена.
— Спасся, — послушно отрапортовала Юля вместо приятельницы. — Один единственный холоп. Точнее, слуга их папеньки. Как тут описывается, здоровый детина. Пострадал он здорово. По моим прикидкам процентов семьдесят ожогов кожи. Уверял, что дверь заклинило, никто не мог выйти. А пожар начался на первом этаже.
— А где же был наш мальчик? — поинтересовался Влад.
— Где-то неподалеку, — тем же ироничным тоном продолжила Юля. — И, конечно же, он опять пытался помочь и звал подмогу. И конечно же, все опять безрезультатно.
— Все ясно, — подвел итог Андрик. — Полный бардак.
— Извини, за это мы ответственность нести не можем, — развел Влад руками. — Ибо…
— Что там за легенды? — не слушая его, спросил хозяин усадьбы у ведьмы.
— Все связано с теми милыми увлечениями Модестика, которые он так живописал в своем дневничке, — деловито сообщила она. — Сначала при жизни он страх наводил, пока девоньки пропадали живыми, а находились мертвыми и изнасилованными. А после его смерти любая смерть молодухи при невыясненных обстоятельствах списывалась на его призрак.
— Фигня, — поставил Андрик диагноз.
— Вроде того, — Елена чуть задумалась. — А когда Модестик богу душу отдал?
— А вот в местной церковке нет об этом ничего, — обрадовала их Гелла с самым таким гадким победным видом.
— Значит, помер не здесь, — рассудил Женька.
— Неверный ответ, — пропела сладенько ведьма. — Помер он здесь. Но… когда неизвестно. Как неизвестно и где. Выражаясь нашим языком, дядя пропал без вести.
— Небось, его местные мужики и порешили в тихую, — предположил многоопытный Алек.
— Скорее всего, — согласилась Елена с лучшим другом. — И так же втихую где-то тут и зарыли. А вот кто после него унаследовал все это хозяйство?
